Концепция
Хоррор как жанр традиционно ассоциируется с эстетикой безобразного, с тьмой, насилием, мрачными темами и отталкивающими образами. Может ли жанр, сфокусированный на демонстрации чего-то настолько мрачного, ассоциироваться с красотой? Удивительным образом хоррор, как проходимый зрителем опыт, создаёт эстетический опыт. Ч. Буллок предлагает рассматривать хорроры с точки зрения “эстетического подхода” - когда зритель очищает свой разум от всех предвзятых мнений и ожиданий насчёт произведения искусства перед тем, как “испытывать” его на себе. Он утверждает, что именно при таком подходе зритель стремится воспринимать находящийся перед ним объект искусства таким, каким оно является на самом деле. Только с “пассивным” настроем ума зритель может “отфильтровать” любые свои понятия - будь то ясность, эффективность или качество - и сосредоточиться только на том, как влияют на него эстетические аспекты этого произведения искусства. [1]
Кадр из фильма «Багровый пик», реж. Гильермо дель Торо, 2015 г. [2]
У феномена «прекрасного ужаса» или “прекрасного хоррора” нет точного определения, и сами рамки этого поджанра довольно размыты. Я воспринимаю его как фильмы с визуально гармоничными, притягательными образами, которые в той или иной мере способны порождать страх — эмоцию, эволюционно связанную с реакцией на угрозу и ожиданием чего-то опасного. Но при формулировке данных рамок, возникает и встречный вопрос - какие конкретно художественные средства и приёмы позволяют режиссёрам и художникам превращать красоту из источника удовольствия в источник ужаса?
Кадры из короткометражного фильма «Possibly in Michigan», реж. Сеселия Кондит, 1983 г. [3], [4]. Воспринимается многими как представитель «прекрасного» хоррора
Цель данного исследования — выявить и систематизировать способы, с помощью которых красота в хоррор-кинематографе становится средством выразительности страха. При анализе темы было выделено трёх основных мотива красоты в хоррор-фильмах: красота окружающей природы, которая начинает существовать как враждебная среда; эстетическая красота формы — цвет, свет и композиция кадра; и красота в самой объективной её форме - в красоте человеческого тела или образа, которая может превратиться в объект одержимости или страха.
Симметрия и геометрия в кадрах «Сияния», реж. Стэнли Кубрик, 1980 г. [5]
Для анализа каждого из этих мотивов были выбраны «Аннигиляция» (2018) Алекса Гарленда, анимационный сериал «Scavengers Reign» (2023), «Квайдан» (1964) Масаки Кобаяси, «Суспирия» (1977) Дарио Ардженто, «Неоновый демон» (2016) Николаса Виндинга Рефна и "Субстанция" (2024) Корали Фаржа. На их примере я продемонстрирую различные грани взаимодействия красоты и ужаса. Главный вопрос исследования заключается в следующем: какие художественные средства и механизмы позволяют хоррору превращать красоту в источник тревоги и ужаса?
Симметричный кадр из фильма «Неоновый демон», реж. Николас Виндинг Рефн, 2016 г. [6]
Природный ужас: красота как враждебная среда
Одним из самых выразительных способов соединения красоты и ужаса становится изображение природы как враждебной, но при этом эстетически привлекательной среды. Отделяя этот феномен от природного, некоторые исследователи называют вид данного хоррора “экосистемным”. В таких хоррорах страх рождается не из конкретного антагониста, а из самой экосистемы, которая существует по чуждым и непонятным человеку законам.
Природа в зоне «Мерцания» в фильме «Аннигиляция» реж. Алекс Гарленд, 2018 г. [7]
Природа в зоне «Мерцания» в фильме «Аннигиляция» реж. Алекс Гарленд, 2018 г. [8]
В фильме "Аннигиляция" 2018 года необычная зона «Мерцания» изображается как невероятно красивое природное пространство: сияющие растения, необычные гибриды животных и людей, яркие цвета, напоминающие одновременно подводный мир и цветущий сад. Однако именно эта красота делает пространство тревожным. Экосистема «Сияния» разрушает биологические границы и постоянно мутирует. ния, напоминающие кораллы, радужную дымку, пронизывающую воздух . Визуальная эстетика цвета и света отсылает к первобытному биологическому механизму предупреждения — апосематизму: когда яркая, контрастная окраска в природе сигнализирует о ядовитости или опасности организма. И зритель, подобно животному, инстинктивно распознаёт этот сигнал: чрезмерная красота означает угрозу. [3]
Природа планеты Веста в сериале «Scavenger Reign» 2023 г. [9]
Природа планеты Веста в сериале «Scavenger Reign» 2023 г. [9]
Похожий принцип используется в "Scavengers Reign" 2023 года. Планета Веста, на которой оказываются главные герои, живописная и даже умиротворяющая, что комплиментарно подчёркивает анимационный стиль сериала, создающий мир из пастельных тонов и изящных линий, в котором даже существа-падальщики выглядят эстетически привлекательно. Чем дальше зритиель следует за историей главных героев, тем больше раскрывается тихий ужас этого места - окружённый эстетической красотой природы, человек медленно осознаёт, что он здесь - не вершина эволюции, а всего лишь чужеродный элемент, «сорняк», судьба которого либо выжить, либо ассимилироваться ценой полноценности собственного тела. [4]
Герой «Scavenger Reign» пытается бороться с окружающей средой [10]
Особенность «экосистемного» хоррора, помимо опасной природной красоты, заключается в отсутствии антагониста. От убийцы можно убежать или спрятаться, на атаку монстра можно ответить собственной, но природная среда окружает героя целиком. Естественная реакция человека на удар — ударить в ответ, чтобы защититься, но физическое сопротивление не сработает если враждебной для тебя стала целая экосистема. Так появляется ощущение тотальности угрозы. Природа не действует из ненависти; она просто существует по собственным законам, что делает её ещё страшнее, а героя — и следующего за ним зрителя — бессильнее.
Эстетическая красота изображения
Если экологический хоррор берёт страх из красоты самой реальности, то второй выделенный мной мотив связан эстетизацией изображения. Здесь на первый план выходят формальные приёмы: цветокоррекция, освещение, построение кадра, работа со звуком. Подобные фильмы превращают экранное пространство в самодостаточный образ, в котором красивое и страшное неразрывно взаимосвязаны.
Кадр из фильма «Кайдан», реж. Масаки Кобояси, 1964 г. [12]
Эталонным примером такого подхода является «Кайдан» 1964 года — киноантология из четырёх новелл по мотивам японских фольклорных историй о призраках. Кобаяси, до этого известный социальными драмами, создал произведение, которое критики называют «одним из самых красивых хоррор-фильмов в истории кино» [5] . Фильм использует театральные декорации, живописные фоны и медленный ритм повествования. Такая эстетика создаёт дистанцию между зрителем и происходящим, превращая хоррор в нечто похожее на легенду или сон. Ужас здесь становится не резким шоком, а ощущением сверхъестественного присутствия. Режиссёр манипулирует визуальной средой зрителя, рассказывая без слов.
Кадр из новеллы «Женщина в Снегу», «Кайдан», реж. Масаки Кобояси, 1964 г. [11]
Например, в новелле «Женщина в снегу» цветовая палитра холодная и естественная, но изменяется на яркую и тёплую при приближении сверхъестественного. Благодаря этому зритель понимает суть происходящего до того, как это раскрывается сюжетно.
Сверхъестественный оранжевый цвет неба в фильме «Кайдан», реж. Масаки Кобояси, 1964 г. [13]
«Суспирия» 1977 года применяет принципиально иной, но одинаково эффективный подход. Фильм выстроен на насыщенной, искусственной цветовой палитре: кроваво-красные, ядовито-зелёные, золотые оттенки заливают кадр, создавая ощущение лихорадочного, болезненного мира. Режиссёр сознательно избегает реализма — его цветовая драматургия отсылает к эстетике «джалло» и экспрессионистскому кино, где цвет есть прямой проводник эмоции. Эта красивая визуальная агрессия создаёт эффект сенсорной перегрузки, в которой красота становится неотличимой от кошмара.
Насыщенные, яркие цвета в фильме «Сусприя», реж. Дарио Арджето, 1977 г. [14]
Красота кадра в подобных фильмах работает как средство гипнотического воздействия. Вовлечённый, зритель начинает воспринимать насилие или смерть не только эмоционально, но и эстетически. Это создаёт внутренний конфликт: сцена может быть ужасной по содержанию, но при этом визуально прекрасной.
Симметрия и геометрия интерьеров в фильме «Сусприя», реж. Дарио Арджето, 1977 г. [15]
