«Ах, как бы я хотела родить дочь: белую, как снег, румяную как кровь, с волосами черными как ночь…»
«Белоснежка и семь гномов», 1938
Рубрикация
- Введение
- Сакральная белизна(Средневековье)
- Свинцовая маска аристократии (16-18 век)
- Фарфоровый век и театральность. Эстетика меланхолии и чахоточный шик (19 век)
- Девальвация идеала (начало 20 века)
- Заключение
Концепция
Тема исследования выбрана, потому что в европейской культуре бледность долго была не просто признаком красоты. Она служила важным знаком, который сразу показывал статус человека в обществе.
Жорж Вигарелло в своей книге «Искусство привлекательности. История телесной красоты от ренессанса до наших дней» наглядно показывает правила той эпохи. В раннее Новое время представления о красоте строились на четкой иерархии: главную ценность имели лицо, глаза, руки, шея и грудь. А вот нижнюю часть тела тогда считали неприличной и старались не показывать.
«Молодая женщина с мальчиком», Аньоло Бронзино, 1540 / «Мария де Медичи», Аньоло Бронзино, 1551
В те времена бледная кожа не просто считалась красивой. Она открыто говорила о том, что человек не занят тяжелым физическим трудом
Основой для работы стала идея Пьера Бурдье. Он утверждал, что наш вкус и то, как мы следим за своим телом, разделяют людей на разные общественные классы. В книге «Различение: социальная критика суждения о вкусе» Бурдье доказывает, что понятия о красоте никогда не бывают случайными. Они всегда прочно связаны с тем, к какой группе принадлежит человек и какое у него образование. Этот подход помогает увидеть, что бледность была не просто природной чертой внешности, а явным признаком богатства и элиты.
Семейный портрет, Никола де Ларжильер, 1710
В исследовании прослеживается, как менялся смысл бледности в разные эпохи. Для Средневековья белая кожа была символом религиозной чистоты и глубокой духовности. Позже, в XVI–XVIII веках, в моду вошла искусственная бледность, которая стала обязательной чертой аристократического стиля жизни. В XIX веке этот образ изменился: бледность стала болезненной и романтичной, превратившись в знак хрупкости и меланхолии.
Из этого видно, что один и тот же внешний признак в разные времена помогал людям подчеркивать совершенно разные формы социального деления
«Мадонна с Младенцем, святыми и донатором», Ян ван Эйк, 1441 / «Туалет дамы», Франсуа Буше, 1742 / «Черви — козыри», Джон Эверетт Миллес, 1872
Весь визуальный материал для работы подбирался строго по хронологии. В основу легли религиозные сюжеты, парадные портреты европейской знати XVI–XVIII веков, а также женские портреты XIX века. Чтобы картина была полной, в ход пошли модные иллюстрации того времени, медицинские трактаты и старинные рецепты красоты.
Структура работы построена по хронологии. В самом начале рассматривается сакральная белизна Средневековья, которая напрямую зависела от правил этикета и требований статуса.
Затем внимание переключается на XIX век, когда бледность превратилась в часть романтического и болезненного образа. Финал работы посвящен началу XX века, когда этот идеал красоты стал уходить в прошлое под влиянием моды на здоровье, естественность и активный образ жизни.
«Качели», Жан Оноре Фрагонар, 1768
Как и почему бледность стала знаком социального превосходства и по каким причинам утратила этот статус в начале XX века?
Гипотеза исследования состоит в том, что бледность долго оставалась четким признаком высокой привилегии. Она наглядно доказывала, что человек свободен от физического труда и принадлежит к высшему обществу. Смысл этого символа менялся вместе с тем, как общество переосмысляло тело, красоту и статус.
От символа духовности и аристократизма к эстетике утонченной болезненности. Потеря ценности бледности в XX веке связана с укреплением идеалов здоровья и естественности.
Сакральная белизна
В культуре Средневековья бледность ценилась не только как знак высокого положения, но и как глубокий символ
«Мадонна Магнификат», Джотто ди Бондоне, 1266-1337
Светлая кожа прочно ассоциировалась с внутренней чистотой, добродетелью и избранностью. В религиозном искусстве и литературе бледность была неотъемлемой частью образа святого или прекрасной дамы. Их красота казалась возвышенной и почти недосягаемой.
Белизна тела в этом контексте напрямую отражала нравственность: внешняя чистота указывала на чистоту духовную. Такое восприятие вообще характерно для Средневековья, когда внешность человека считалась прямым отражением его души.
«Св. Клара и Св. Елизавета Венгерская», Симоне Мартини, 1321 / «Христос, обнаруженный в храме», Симоне Мартини, 1342
Например, в средневековых балладах бледность становится знаком хрупкости и трагической возвышенности:
«Закачалась, побледнела, как полотно суровое, Сразу умерла, Бог помилует душу новую!»
«Портрет четы Арнольфини», Ян ван Эйк, 1432 / «Портрет девушки», Петрус Кристус, 1465-1470
Важно отметить, что бледность далеко не всегда была врожденной — ради нее велась сознательная работа над телом. Исторические источники по косметике подтверждают, что кожу осветляли искусственно. Так, в трактатах, которые приписывают Троте Салернской, можно найти рецепты отбеливания лица с помощью белил и различных трав.
Таким образом, бледность была не просто врожденной чертой внешности, а способом показать положение в обществе через облик тела
«Мадонна с гвоздиками», Рафаэль Санти, 1506-1507
Особенно сильно это влияло на женщин. Хотя мужчины из знатных семей тоже ценили светлую кожу, именно к женской внешности общество предъявляло самые строгие требования. Женщина из высшего света должна была выглядеть так, чтобы по ее лицу и рукам нельзя было заподозрить даже намека на работу, загар или физическую активность.
В этих условиях белизна кожи служила наглядным доказательством богатства, защищенности и принадлежности к элите.
