Nature Study, 1984. Вид экспозиции в Kunstmuseum Basel; фотография: Jonas Hänggi
Луиз Буржуа — художница французского происхождения, большую часть жизни прожила в Соединенных Штатах. Наиболее известна своими скульптурами и инсталляциями, хотя диапазон используемых ею выразительных средств невероятно широк: от текстильных книг и графики до работ из мрамора и инсталляций.
Визуальное исследование посвящено теме материнства в работах Луиз Буржуа, а именно как художница конструирует пространства материнского, используя разные методы работы — с опорой на материал, на форму или на размер.
концепция исследования
Fragile Goddess, 2002; Fee Couturiere, 1963; Maman, 1999
Визуальное исследование сфокусировано вокруг темы материнства в работах Луиз Буржуа. В своей практике художница опирается на персональные переживания, детские воспоминания, и свой опыт материнства. Ее творчество часто рассматривают сквозь призму психоанализа, возможно потому, что в течении жизни Буржуа сама проходила психоаналитическую терапию и оставила после себя множество дневников с анализом снов и событий прошлого. В этом исследовании так же частично будет использована психоаналитическая оптика, но важно обозначить и значимость феноменологического подхода. Концентрируясь в исследовании только на скульптурах и инсталляциях, важно понимать, что все они задействуют специфическое, телесное восприятие.
В первой части рассматриваются текстильные работы Буржуа, и то, как материал влияет на высказывание. Вторая часть посвящена работам, в которых художница использует выразительный потенциал формы, для создания [квази]органических пространств. В третьей части рассматривается одна из самых хорошо узнаваемых работ Буржуа: паучиха Маман. Художница здесь конструирует материнское пространство за счет работы с размером — зритель буквально может зайти внутрь инсталляции и почувствовать себя маленьким.
текстильная мать
Скульптура Umbilical Cord («Пуповина») была создана в 2003 году, когда художнице было 92 года. Это одна работа из большой серии текстильных скульптур, к которым Буржуа обратилась после многих лет работы с мрамором, металлом и деревом. Интересно, что такая радикальная смена материала стала, с определенной точки зрения, возвращением к «изначальному эстетическому импульсу» художницы. Так пишет об этот Франсес Моррис, имея ввиду, что Буржуа выросла в окружении текстиля, потому что ее мать и бабушка держали ателье по починке гобеленов. Рефлексия о детском опыте здесь проявляется в выборе материала, но помимо этого, текстиль задает скульптурам особенные свойства — растяжимость, мягкость.
Umbilical Cord, скульптура, детали, 2003 ткань, нержавеющая сталь; 44,8×30,5×30,5 см; фотография: Andrea Rossetti
Вспоминая о коврах и гобеленах в материнской мастерской, Буржуа называет их «податливой архитектурой» — они были не только местом для детских игр, но и отсылали к первичному опыту нахождения в пространстве, к нахождению внутри материнского тела.
Текстиль у Буржуа как будто бы лишен привычной для художниц 60-70х годов манифестации. Для Буржуа выбор материала важен не только потому, что традиционно женский выразительный язык шитья и вышивок переносится в концептуальную работу, но и потому, что сам процесс работы с материалом метафоричен. Процесс сшивания вместе кусков материи связан с преодолением страха отделенности и заброшенности. Соединяя вместе разные части, удерживая их нарочито грубыми стежками, художница ищет способы справиться с тревожащими ощущениями, зашить, залечить раны.
The Good Mother, 2003. Фотография: Christopher Burke/The Easton Foundation/VAGA at ARS/DACS
Текстиль не типичный материал для скульптуры, но он вызывает ассоциации с чем-то теплым, интимным и уязвимым. Буржуа использует разные качества материала для усиления образа. Мы видим вариативность цвета от красного к розовому, некоторые вставки разных тканей, соединяющиеся в единую поверхность.
Quilting, 1999; фото: ©The Easton Foundation/VAGA at ARS, NY/Bildupphovsrätt 2023
Ткань здесь становится кожей — уязвимым, проницаемым вместилищем, окутывающим два тела — матери и ребенка. Используя полупрозрачную сетку для изображения беременного живота, Буржуа акцентирует неопределенность между внутренним и внешним, между [собой] и [другим].
The Woven Child, 2002
Эти работы вызывают определенное тревожащее чувство потому, что как зрители, мы как будто становимся свидетелями чего-то очень личного, обычно сокрытого. Такие ощущения перекликаются с эссе Фрейда «Жуткое», в котором психоаналитик описывает специфичное переживание, возникающее, когда человек сталкивается с чем-то хорошо знакомым, но вытесненным. Ведь у каждого человека есть опыт пребывания в материнском теле.
Umbilical Cord, 2003; вид экспозиции выставки The Empty House; Фото: Andrea Rossetti Good Mother, 2003; фото: Beatrijs Sterk
Скульптуры Буржуа аккумулируют в себе множество аспектов человеческой жизни, сознание и бессознательное, рациональное и эмоциональное, рефлексию на физический опыт и разрушение мифологемы материнства.
Корпус текстильных работ Буржуа выстроен вокруг тем фертильности и материнства. Художница работает с тканью как с материалом для податливой архитектуры, ассоциативно включающей наше представления о первичном пространстве. Опираясь на феминистский дискурс, через работы Буржуа мы можем провести соединяющую линию между традициями изображения материнства в истории изобразительного искусства и современным пониманием репродуктивного труда.
Umbilical Cord, 2003 и Мадонна с Младенцем, Пьетро Перуджино, 1496-8; экспозиция в музее Каподимонте.
бесформенная мать
Fée Couturière, 1963-83; The Quartered One, 1960; Lair Rubber, 1986
В 60х годах Буржуа создает несколько работ, отсылающих к формам гнезда, логова и другой «архитектуры» животных. Биоморфные пространства, напоминающие коконы, приглашают зрителя заглянуть внутрь и изучить внутреннее пространство скульптуры с туннелями и спиралями.
Буржуа конструирует эти пространства так, как будто они созданы другим живым организмом. Для самой художницы они тоже «растут изнутри».
lair, 1962. Фотография: Christopher Burke
Такой способ осмысления формы жилища прочно коррелирует с прото-архитектурой животного мира, когда гнездо или логово создано отталкиваясь от формы и размера тела его обитателя. Пространства Буржуа покинуты, мы не видим там той жизни, которая их создала, можем только фантазировать о ней.
Философ Гастон Башляр в своей книге «Поэтика Пространства» говорит о том, что чувство согласованности форм и размеров между домом и обитателем, делает пространство как будто более защищенным, местом, где можно надежно укрыться.
Embrace the world from within, 2023; вид экспозициию Фото ©FAURSCHOU
Deslaçar um tormento, вид экспозиции; фото: Fiipe Braga Луиз Буржуа в своей мастерской в Нью Йорке, 1964 год, работает над скульптурой The Quartered One
Единство тела строителя и обитателя в этих работах осмысляют идею надежного, безопасного пространства, своего рода дома в его до вербальном понимании.
