Штриховка в манге как средство выразительности

Путь многих творческих людей начинался с изучения академического рисунка. Однако, те или иные правила графического рисунка различаются для разных художественных школ: в России, например, студентов призывают штриховать объекты «по форме» — так, чтобы штриховка не только выступала как инструмент для обозначения светотени предмета, но и подчеркивал объем и пластику изображаемого объекта. Этот подход восходит к традициям европейской академической школы, где каждый штрих должен «лепить» форму. В японских академиях искусств же упор делается именно на выразительность тонов и полутонов — штрих может лежать в любом направлении, объем объекта же читается именно через соотношение света и тени.

Обращаясь к манге, которая традиционно выпускается в чёрно-белом формате, можно заметить, что штриховка в ней играет немаловажную роль. В отличие от западных комиксов, где большую часть визуального повествования берёт на себя цвет, в японской манге штриховка является одним из выразительных средств, с помощью которых автор может передать определенное настроение сцены. Точно так же, как разными шрифтами обозначаются разные звуковые эффекты, а графические знаки отвечают за изображение тех или иных эмоций и действий, различного рода штриховка может использоваться как для достижения контрастности и динамики, так и для создания психологического напряжения, или, напротив — ощущения легкости и невесомости.

Чёткие, частые и жирные штрихи создают тяжёлую, драматичную тень, в то время как светлые, тонкие линии наделяют рисунок мягкостью. Штриховка также применяется при рисовании фонов, визуальных эффектов (спидлайнов), и даже для рисования румянца на щеках смущённых героев. У любой штриховки есть свой характер, например, хаотично расположенные, пересекающиеся линии создают атмосферу безумия, беспорядочности и формируют визуальный шум, а строгие штрихи одной толщины делают фон лаконичным и «серьезным».

В своём исследовании я хочу подробно рассмотреть, в каких случаях и для чего используется штриховка в работах разных авторов, разобрать, как различные методики штриховки влияют на восприятие образов в манге, выявить закономерности между графическими приёмами и жанрами манги и увидеть, как технические решения становятся частью художественного высказывания.

Стоит начать с того, что нередко штриховка в первую очередь служит инструментом детализации. Множество линий, особенно на лицах героев, усложняют и утяжеляют кадр, из-за чего изображение выглядит более драматично и серьезно.

Рёити Икэгами при работе над мангой «Плачущий убийца» («Kuraingu Furīman») прибегает к невероятно детализированной и реалистичной штриховке — причем не только для изображения выразительной светотени, но и для рисования волос. Множество чётких штрихов, аккуратно наложенных друг на друга, придают работе суровый вид.

В манге «Пустоцвет» («Adabana») штриховка же используется довольно редко: на большинстве панелей для обозначения теней используются скринтоны. Однако именно благодаря этому контрасту выделяются особо драматичные места в сюжете: в переломный момент лицо героини Мидзуки изображается крупным планом с подробными тенями. Таким образом штриховка повышает градус серьезности и заставляет читателя остановиться на странице, разглядывая детализированную рисовку и обдумывая происходящее.

Подобная же тенденция наблюдается в манге «Паразит» («Kiseijuu») за авторством Хитоси Ивааки: если смотреть на работу целиком, то в основном рисовка несложная; на большинстве фреймов нет теней как таковых, и ничто не перегружает визуальный стиль. Лишь в определенных сценах появляется обилие штрихов, как бы подчеркивая важность момента. Штрихи однородные и уверенные, приближенные к привычному нам академическому рисунку, за счет чего и создается ощущение «реалистичности».

На странице выше из манги «Паразит» хорошо различима разница между отсутствием и наличием штриховки. Штриховка делает рисунок более выразительным и эмоциональным, а также привлекает внимание читателя, являясь главным акцентом на странице.

Манга «Кровавый след» («Chi no Wadachi») целиком выполнена в необычной стилистике: почти вся работа это ансамбль миллионов тонких линий, из которого компонуются образы персонажей, пейзажи, интерьеры. Подобное визуальное решение несомненно играет на руку жанру — психологический хоррор. Всё выглядит безумно, нереально, будто во сне. Однако и тут каждый штрих имеет значение: в зависимости от настроения сцены густые вихри из линий сменяются легкими и редкими штрихами.

Можно увидеть разницу в настроении между страницами, приведенными выше и ниже: первый разворот выглядит тревожно, беспокойно, в то время, как второй напротив кажется умиротворенным. Контраст достигается как раз с помощью использования штрихов разного характера: дрожащие, вразнобой положенные линии вызывают негативные чувства, а на прямых, параллельных друг другу штрихах глаз отдыхает.

Направление штрихов не зависит от формы объекта, в особенности это заметно в напряжённых сценах. Часто пересекающиеся линии образуют мелкую сетку, что раздражает глаз. Но именно благодаря такой хаотичной и разношерстной штриховке и создаётся ощущение ужаса: рябящая перед глазами картинка как бы подкрепляет тревогу читателя, нагнетая атмосферу.

На странице ниже виден силуэт женщины (матери главного героя), но из-за сумбурного заполнения этого силуэта штрихами глаз зрителя спотыкается и первым делом считывает угрожающе нависающий объект, и только потом разбирает очертания человека.

«Неправильная» штриховка не по форме также создает ощущение неестественности на некоторых фреймах: само по себе лицо не выглядит опасным или жутким, но плоские штрихи в одном направлении (направлении, несвойственном для штриховки лица) делают лицо каким-то нездоровым, искажённым и фальшивым.

В работах небезызвестного Дзюндзи Ито тоже прослеживается интересный стиль штриховки. Множество штрихов, иногда закругленных или закрученных, создает хаотичную путаницу, «затягивая» читателя. Каждая линия одновременно гармонично ложится в основу потрясающей детализации и создаёт визуальный шум, тяжёлый и пугающий.

Обратить внимание стоит также на фон: некоторые фреймы без сомнений выглядели бы менее жуткими, если бы задний план был заполнен однородной штриховкой, однако выбранный автором визуальный приём специально «отягощает» картинку.

В «Токийском гуле» («Tōkyō Gūru»), как и в прочих работах подобного жанра, многочисленные импульсивные штрихи служат инструментом для изображения некого сумасшествия и присущей ему динамики. При таком раскладе линии часто разной ширины, иногда нарочито неряшливы и «ворсисты». Читать мангу, целиком исполненную в таком стиле, было бы, скорее всего, утомительно, но в отдельных сценах приём отлично работает.