Женский образ между эстетизацией и декадансом в кино Ренаты Литвиновой

Данное визуальное исследование посвящено анализу женского образа в кино Ренаты Литвиновой, а также способам его визуального формирования через эстетизацию, пространство, цвет, взаимоотношения женщин с мужчинами, декаданса и мотива смерти. Интерес к данной теме связан с особым положением Литвиновой в российском кинематографе начала XXI века. Её фильмы существуют в искусственной, практически не похожей на обыдденость, реальности. Этот мир всегда гиперсконструирован и собран из множества деталей, будто старьёвщик собрал их совершенно из разных мест и соседство этих вещей оказалось случайным. Сами пространства в фильмах Ренаты Литвиновой, таким образом, напоминают театральные декорации.

При этом искусственность мира не воспринимается как нечто фальшивое или декоративное. Напротив, именно через условность, театральность и визуальную избыточность раскрывается внутренняя состовляющая персонажей. Мир Ренаты Литвиновой кажется оторванным от бытовой реальности, но одновременно абсолютно адекватен самому режиссёру и его героиням. Эта перформативность становится методом существования персонажей и формой некоторого субъективного восприятия мира.

Выбор темы также связан с изменением положения женщин в российском кинематографе XXI века. В 2010-е годы в российском фестивальном кино становится заметно больше женщин-режиссёров относительно советского периода и 1990-ми годами, хотя их количество всё ещё безусловно остаётся значительно меньше количества мужчин-режиссёров. На этом фоне фигура Ренаты Литвиновой приобретает особое значение как пример авторского кино с ярко выраженной женской субъективностью. При этом исследование не исходит из идеи существования единого «женского стиля» в кино, а рассматривает визуальный язык Литвиновой как индивидуальное авторское устройство.

Особое внимание в исследовании уделяется тому, что в фестивальном кино часто сокращается дистанция между опытом режиссёра и главным героем. В фильмах Литвиновой центральными персонажами, таким образом, становятся женщины, а мужские образы оказываются второстепенными. В её кино рассматриваются замкнутые женские пространства и моногендерные семьи: матери, дочери, сёстры и подруги. Женщина становится главным персонажем, то есть центром визуальной и внутренней составляющих фильмов.

Материалом исследования станут все семь режиссёрских работ Ренаты Литвиновой. Основной принцип отбора материала связан с определением такого термина как эстетизация, то есть нахождения конвенционально красивых «идеализированных» внешних проявлений женщины и их переосмысление, повторяемостью этих мотивов и образов от фильма к фильму. Помимо этого, принципом отбора послужили общие цветовые тональности, многие, практически любые, признаки соприкосновения женщины с мужчиной и мотивы увядания и хрупкости.

Исследование сформировано по нескольким тематическим разделам: эстетизация женского образа, цвет, пространство, отношения женщины и мужчины и также декаданс. Такая структура позволяет наглядно проследить и последовать за тем, каким образом визуальная манера Ренаты Литвиновой формирует особое понимание женщины и женственности, существующие между красотой, искусственностью и «запредельем» жизни.

В качестве текстовых источников в работе будут использованы статьи журналов «Сеанс» и «Искусство кино», непосредственно посвящённые российскому авторскому кинематографу, визуальной эстетике и фигуре Ренаты Литвиновой.

Ключевой вопрос исследования заключается в том, каким образом Рената Литвинова создаёт эстетизированный женский образ через искусственность существования пространства, визуальную театральность и мотив декаданса. Гипотеза исследования состоит в том, что визуальный язык Литвиновой формирует особую женскую субъективность, в которой красота тесно связана с хрупкостью, увяданием и мотивом смерти. Женский образ в её кино перестает быть частью бытовой реальности и превращается в самостоятельный визуальный вымысел.

В фильме «Богиня: как я полюбила» «Следователь с романтическим именем Фаина»(Шитенбург), одетая в «мокрый шёлк»(Васильев) сама продолжает надрывать на себе уже порванные капроновые колготки, которые также встречаются на главной героине «Северный ветер». Визуальный мотив хрупкости и некоторой реконструкции эстетизации.

Туфли в «Богиня: как я полюбила» изначально представлены зрителю как объект, отделённый от тела, а затем, когда героиня остаётся скованно босиком на грязном полу, подчёркивают уязвимость образа.

В «Последней сказке Риты» женский образ идеализируется даже посредством медицинской формы, которая представлена в виде соединения классической интерпретации в виде белого стерильного халата с многочисленным жемчугом в волосах и песцовым белым головным убором, что создаёт превращение в декоративность. Ощущение, будто медработницы — актрисы театра, или, таким образом, выражают свой истинный внутренний потенциал.

В фильме «Женщина с коробкой», как и во всех других работах Ренаты Литвиновой, эстетизация женского образа не зависит от профессии или социального направления героини. Даже кондуктор появляется в кадре с крупной заколкой в виде ветви растения, то есть декоративная деталь становится частью повседневного образа.

Главная героиня живет мечтами о красивых платьях настолько, что видит себя в них во сне. Для Литвиновой украшательство себя становится естественной частью женского существования.

Нет ни одного фильма, в котором женщина не была бы «расшита» множеством драгоценностей. Кадры из «Скромное обаяние волшебников», снятый для модного дома Gucci, тому прямое подтверждение.

А кадр из фильма «Северный ветер» ставит завершающую роскошную точку в этом разделе, так как женщина перед зрителем своим видом и порядком на домашней сцене предстаёт главным носителем красоты и внимания по своей сути.

Пространство в фильмах Ренаты Литвиновой играет безусловную и важную роль. Опираясь на его представление, можно множественным образом дополнить самих героев.

Например, стихийный простор или стрелки в обратном направлении относительно движения Фаины в фильме «Богиня: как я полюбила» служат прообразом сопротивления женщины внешнему, местами жестокому, миру.

«Какой-нибудь лихорадочный, сине-зелёный мятежный кадр...»(Шитенбург), который ещё далее будет рассмотрен, «...обязательно соседствует с картинкой, поделённой крашеной стеной строго пополам»(Шитенбург)

Сцена с витражным окном в фильме «Последняя сказка Риты» напоминает таинство покаяния. Диалог двух «подруг», рассказ самого сокровенного и откровенного, обсуждение смерти дорогого и любимого человека. И без «Иуды» здесь не обошлось (Соседки по палате Риты).

Одинаковая деталь двух пространств в фильме «Последняя сказка Риты» — картина на стене с изображением женщины.

Если подумать о том, что или кто может связывать Надю и Колю, то на ум первостепенно приходит имя Рита, подруга и невеста соответственно. Возможно, это является некоторым сохранением единства с героиней.