«Запахло дождём» исследует состояние ожидания неизбежной утраты. Запах дождя становится метафорой предчувствия перемен: окружающий мир ещё остаётся прежним, но внутренне человек уже понимает, что скоро всё изменится. Каждая работа обращается к этому хрупкому моменту между настоящим и потерей.
Лето во что-то верит. поэтому умирает так смело. Лету нисколько себя не жаль — оно что-то знает. Оно знает что оно будет снова! Оно умрет совсем ненадолго, а потом снова родится. И снова умрет… Оно привыкло. Хорошо, если бы я привык умирать и рождаться. Как это грустно и как весело!..
Тема родилась после прочтения сказки Сергея Козлова «Правда, мы будем всегда?»: через призму разговоров об утрате, открывается тонкая материя для рассуждения о “конечности” бытия и о предощущении, которое возникает при попытке осмыслить предстоящую утрату.
«До хрипоты, до немоты» — личная работа о любви, которая ещё не успела стать реальностью, но уже кажется слишком важной, чтобы не бояться её потерять.
Меня вдохновила песня Хаски «О любви» и строка: «Я искал любви до хрипоты, до немоты».
В ней для меня звучит усталое, почти отчаянное желание быть любимой — и страх снова ошибиться в человеке. Когда любовь наконец оказывается рядом, появляется не только надежда, но и тревога: будто собственная неуверенность, слишком много мыслей и ожиданий способны разрушить всё раньше, чем чувство успеет вырасти.
Я рисовала на ткани крашеным льдом. Лёд становится метафорой этого состояния: он оставляет след, но не может удержаться; он существует лишь короткое время и исчезает на глазах из рук.
Любовь в работе находится в моменте тревоги — когда всё ещё хорошо, но внутри уже живёт предчувствие потери.
В центре полотна 2x2 метра — испуганный заяц, внутри которого живёт волк. Волк не нападает извне: он находится внутри самого зайца. Это образ тревоги, которую человек создаёт и усиливает сам, боясь собственных мыслей, реакций и того, что именно он может разрушить зарождающуюся любовь.
Также, я заключаю себя (и даю эту возможность зрителю) в “тканевые колодки”, усиливая метафору заключенности в собственной тревоге.
«До хрипоты, до немоты» — это попытка говорить о любви, которую ищешь слишком долго, а найдя, боишься спугнуть.
перед просмотром портфолио рекомендуется включить следующую звукозапись /
для группового проекта мною была написана мелодия для выставки.
в треке используются звуки воды, записанные вручную, шёпот, а также стихотворение собственного написания.
Для моего арт-объекта была выбрана техника рисования льдом, а именно замороженной краской.
Я заморозила краску в специальной формочке, при этом сделав "ледяные мелки" разной контрастности.
Рисовать было больно.
Порою руки замерзали настолько, что приходилось бежать и греть их в горячей воде.
Эскиз
На полотне 2x2 метра, помимо вышеупомянутых зайца и волка, можно наблюдать портрет лирической героини, ещё не распустившиеся, но уже вянущие цветы, ветки дерева с замками "любви", уроборос, поедающий сам себя, а также прочие символы.
работа и помощница
Заключение в «тканевые колодки»
Почему такая локация?Это пространство послесловия криминальной истории: в 2001–2006 годах здесь совершал преступления Александр Пичушкин. Преступник изолирован, расследование завершено, однако само место не становится нейтральным.Обыденный лес — тропы, тишина и море деревьев сохраняет тревожное знание о прошлом. Это инверсия утраты: событие закончилось, но вместе
с ним утрачено безусловное чувство безопасности, ощущение надвигающейся угрозы осталось.
автор дизайна Папенко Софья
