Выставка «Земля зеленая»

Разбирая старые семейные архивы, я наткнулась на набор масляной краски моего деда. На коробке была надпись «Земля зеленая». Сразу пришли воспоминания о том как в детстве дед разрешил мне открыть деревянный ящик с маленькими разноцветными и странно пахнущими металлическими тюбиками. Дело было в старом дачном доме, на большой веранде, сплошь состоящей из маленьких стеклышек в деревянной оправе. Тогда я смогла нарисовать что-то зеленое, отдаленно напоминающее куст... картинка не сохранилась, но запах этой краски навсегда со мной.

Позднее я нашла фотопленку, которая была отснята дедом, но не напечатана. Удалось ее отсканировать — на ней кадры далекой дачной жизни, снятые до моего рождения. И я поняла, что передо мной практически живописные полотна, те места, которые я не видела, но которые мне как будто хорошо знакомы.

(из воспоминаний художницы)

Эта выставка — результат исследования и художественного эксперимента. Путь к ней начался со старой коробки с тюбиками краски «Земля зелёная», которая досталась художнице от деда. В красках соединились память о прошлом семьи и память о древнем прошлом минералов. Эти особые, «земляные» краски удивительным образом собирают в себе геологические периоды, ритмы эволюции и историю человеческих судеб. Через них и прокладывает свой исследовательский и художественный путь художница.

После гибели деревьев органику в них при особых условиях замещают минералы. Так деревья каменеют. На это уходят десятки миллионов лет. В результате получаются минеральные соединения, например, глауконит и волконскоит, относящиеся к группе «Земля зелёная». Из них и изготовлены дедовские краски. Правда, «земляные» краски исчезают, так как их постепенно заменяют более удобными в работе синтетическими.

С помощью этих исчезающих «земляных» красок художница, опираясь на семейный фотоархив, изображает в живописи знакомые многим сцены прежней деревенской или дачной жизни. Предки запечатлены в них рядом со своими избами и изгородями среди елей и сосен. Избами, которые ныне остались в прошлом, осев в землю, и сохранились в образах. Специфическая палитра и поверхность этих картин обусловлены природой красок — здесь о себе заявляет древнее прошлое.

В своих работах и исследовании художница прослеживает путь древесной материальности сквозь миллионы лет: от органической жизни через геологические слои и производственные цепочки к художественной жизни. От времен, когда еще не было человека, до образов его среды и жизни. В проекте художницы древесное предстает посредником искусства и семейной истории, исконной материальностью нематериальных визуальных образов. Оно сопровождает и жизнь, и ее представление.

От бабушек и дедушек мне досталось несколько чемоданов старых фотографий. На них запечатлены мои предки, жившие в деревнях.

Чем больше я их просматривала, тем яснее становилось, что древесные поверхности с их специфической фактурой раньше были естественной средой жизни и восприятия — стены изб, некрашенные брева срубов, изгороди, деревья. В представленной здесь живописи древнее, дочеловеческое прошлое этой среды возвращается в виде «земляных» красок, чтобы дать ей слово.

Одновременно стало заметно, что на снимках повторяются одни и те же сцены. Жители у своих изб, на завалинке, у забора своего участка и среди деревьев. Для многих эти сцены легко узнаваемы благодаря семейным фотоархивам, воспоминаниям и кинообразам. Здесь личные образы незаметно переходят в коллективные. Значит, эти образы имели и имеют социальное и культурное значение. Они не только что-то отражают, но и что-то или кого-то производят. Нас, нынешних? Картину нашего прошлого? Ради какого будущего?

Осмысляя это переплетение, я запечатлела в своей живописи именно такие коллективные образы — не прописывая детально лица, чтобы вы могли узнать в них своих предков и свое прошлое.

Частью художественного исследования было практическое изучение и освоение «земляных» красок как медиума живописи. Его результат — полотна в двух залах выставки. Присмотритесь к ним. Сначала взгляд как будто «протыкает» поверхность холста и проваливается по ту сторону — в мир, созданный картиной: избы, деревья, предки. Но давайте остановимся и удержим взгляд на самой поверхности. Отделим ее от того образа, который сразу возник при встрече с ней. Что мы увидим?

На холсте — «земляные» краски, неорганическая материальность окаменелых деревьев. Она ощутимо заявляет о себе, и эта проявленность подталкивает поразмышлять над медиумом. Поверхность холста похожа на барельеф, сложенный из множества объемных мазков. Этот ландшафт будто скрывает в себе геологические неровности, которые заботливо приняли в себя упавшие древние деревья.

Эти краски — странные, чувственные. Они помнят о своем происхождении и ведут себя на холсте иначе, чем синтетические. Когда пишешь «землёй», испытываешь больше скульптурное ощущение, что растягиваешь массу на поверхности.

Окаменелые деревья превращаются здесь в художественные поверхности, которые мы созерцаем. Искусство оказывается одной из финальных точек длительного пути древних деревьев.

А дальше — нематериальность образов, которые «лучатся близ поверхности [...], никогда не обрывая свой невидимый швартов» (М. Мерло-Понти). Они невозможны без материального субстрата — картины, — но не сводятся к ней. Образы возникают между нами и произведением. То древесное, которое уже никогда не должно было плодоносить, благодаря подземной минерализации и промышленности, попав на холст, начинает порождать образы, события эстетического опыта.