Воплощение нематериальной цифровой среды в современном искусстве

Искусство всегда рефлексировало реальность, даже в моменты радикального отрыва от неё. За последние полвека мы пережили сдвиг, сравнимый по масштабу с индустриальной революцией, — тотальную цифровизацию. Ещё в начале 2000-х интернет был местом, куда ты заходил и откуда выходил; теперь границы нет.

Та реальность, о которой говорит Рафман, не могла не сказаться на искусстве. От телематических опытов к net.art, а затем к пост-интернет арту — образ цифровой среды проделал путь, схожий с нашим коллективным опытом. Поначалу — фантастическая мечта, собранная из вполне материальных компонентов, железок и проводов; потом — осознание сети как самодостаточного нематериального мира, которому физическое воплощение не нужно; и наконец — возвращение цифрового опыта обратно в физическую форму. Меня занимает именно эта динамика — и то, как художники разных десятилетий, часто без специальной цели, невольно проявляли её в своих работах.

Моя гипотеза в том, что цифровая среда прошла в искусстве путь от внешней темы — к внутренней структуре. Пионеры медиаискусства видели в сети инструмент, net.art утвердил её как автономную среду. Пост-интернет арт идёт дальше: он стремится воплотить саму логику цифрового — его многослойность, процессуальность, особую эстетику ошибки и глюка — прямо в материале. Так холст, скульптура, инсталляция оказываются территорией, где нематериальное обретает физическое тело, окончательно стирая границу между мирами.

Структура исследования отражает три ключевых этапа в отношениях искусства с цифровой средой. Первая часть — про момент зарождения идеи: художники второй половины XX века нащупывали связь физического объекта и нематериальной коммуникации, ещё воспринимая технологии как внешний инструмент. Вторая обращается к периоду net.art — моменту, когда цифровая среда была осознана как самодостаточное пространство, не требующее физического воплощения. Третья глава — сегодняшний день, пост-интернет арт, где цифровое и материальное сплавлены воедино и художники вырабатывают конкретные приёмы, чтобы воплотить нематериальный опыт в традиционных медиа.

В фокус попали произведения, где связка цифрового и материального встроена в саму художественную ситуацию — как фон, не всегда громкий, но ясно различимый. Я искала работы, связанные с технологиями, но в итоговую подборку попадали не все. Критерием отбора стало наличие в работе напряжения между нематериальным цифровым процессом и его физическим следом, доступным зрителю. В теоретическом плане я опираюсь на тексты, осмысляющие отношения технологии и искусства на разных этапах. Для анализа ранних практик привлекаю труды Роя Аскотта о телеприсутствии. Центральный источник по логике цифровых объектов — «Язык новых медиа» Льва Мановича. Разговор о пост-интернет арте держится на интервью и эссе самих художников — Петры Кортрайт, Джона Рафмана — и на актуальной критике, которая проблематизирует исчезновение границы между онлайн- и офлайн-существованием искусства.

Можно сказать что работа Роя Эскотта 83 года La Plissure du Texte — интернет до интернета. Сказка пишется одновременно разными людьми в разных городах и странах, связанных через телекоммуникационные сети. Произведение здесь — не готовый текст, а сама коммуникация между удалёнными участниками. Это момент, когда искусство впервые теряет привычную материальность, растворяясь в чистом процессе сетевого взаимодействия; единственным физическим свидетельством остаётся распечатанный текст

Ещё раньше, уже в 60-х годах Эскотт уже начинал расшатывать привычную материальность арт-объекта. Примером служит Analog Table. Зрители могли взаимодействовать с инсталляцией, менять её композицию, переставлять отдельные элементы. Объект перестаёт быть стабильной вещью и превращается в процесс взаимодействия. Это первый шаг к дематериализации: искусство здесь ещё физическое, но уже утрачивает неподвижность и завершённость, становясь системой, открытой вмешательству.

Если Аскотт превращал статичный объект в процесс взаимодействия, то Нам Джун Пайк работает с уже существующим медиа и подвергает его прямому физическому вмешательству. В Magnet TV художник кладёт на телевизор мощный магнит, заставляя транслируемое изображение искажаться — плыть, рассыпаться, становиться непредсказуемой абстракцией. Сигнал, который принято считать нематериальным, вдруг обнаруживает свою зависимость от грубой физики. Медиа-изображение оказывается уязвимым — и именно эта уязвимость становится содержанием работы

Ханс Хааке двигается в иную сторону: он отказывается от изображения как такового. В Shapolsky et al. Manhattan Real Estate Holdings объектом искусства становится не вещь и не зрелищный образ, а сухое скопление данных — документы о владельцах недвижимости, организованные в схему. Здесь присутствует только информация, предъявленная как художественное высказывание. Хааке превращает в искусство сам акт сбора и систематизации данных

Хааке делает информационный поток единственным содержанием искусства. В проекте News телетайпы непрерывно печатают новостные ленты, которые накапливаются в выставочном пространстве — шуршат, множатся, устаревают в реальном времени. Никакого объекта, никакой композиции — только процесс. Зритель оказывается не перед законченным произведением, а внутри живого, постоянно обновляющегося среза реальности, что можно сравнить и с современным непрерывным потоком информации

К концу XX века отказ от обьекта доходит до своего предела и возникает net.art. Это искусство, существующее внутри сети и невозможное вне неё. Интернет перестаёт быть инструментом или темой и становится самой художественной средой. Физический объект исчезает окончательно: произведение — это код, интерфейс, сетевой жест. Это момент полной дематериализации искусства, когда единственным пространством его существования оказывается сама сеть.

Одним из тех, кто довёл дематериализацию до логического финала, стал Вук Косик — тот самый художник, что придумал название «net.art». В проекте Deep ASCII он перевёл порнофильм в движущиеся ASCII-символы: изображение полностью разбирается до букв, скобок и знаков препинания, обнажая свою подлинную природу. Косик словно напоминает: любой цифровой образ — это всего лишь текст, договорённость между машиной и человеком. Экранная картинка, которую мы привыкли считать само собой разумеющейся, оказывается лишь условностью кода.

Однако искусство, полностью растворившееся в сети, довольно скоро обнаружило парадокс: цифровой опыт требует физического переживания. Так возникает пост-интернет арт — искусство, созданное в мире, где интернет уже стал частью реальности, а не отдельным пространством входа и выхода. Художники возвращаются к традиционным медиа — холсту, скульптуре, инсталляции, — но приносят с собой логику, родившуюся исключительно в цифровой среде. Материальный объект больше не самоценен, он теперь — отпечаток нематериального процесса: слоёв фотошопа, глитча, интерфейса, бесконечной редактируемости. Если net.art был моментом полной дематериализации, то пост-интернет арт — это возвращение материи, но уже заражённой цифрой.