Влияние аварии на чернобыльской АЭС на искусство

Рубрикатор:

1. Концепция
2. Национальный масштаб и народные символы
3. Религиозные образы и переосмысление веры
4. Визуализация радиации
5. Образ матери и личная трагедия
6. Крик природы
7. Ликвидация аварии
8. Вывод

Меня всегда восхищало, как художники решают сложнейшую задачу: визуализируют невидимые явления. Еще труднее передать на холсте физические и ментальные ощущения человека, подвергшегося их воздействию. Трагедия на ЧАЭС радикально сломала привычный уклад, покалечила жизни и оставила глубокие травмы. Перед авторами встал двойной вызов: изобразить не только радиацию, но и ее невидимое присутствие через призму чувств, страхов и боли людей, столкнувшихся с катастрофой. Именно этот парадокс — поиск визуального языка для неосязаемой, но разрушительной силы — определил мой выбор темы. Я собираюсь не столько увидеть развитие и последствия аварии в картинах и рассмотреть темы, над которыми размышляли художники, сколько исследовать способы визуализации ощущений и чувств самих художников и всего народа, попытки изобразить невидимую радиацию и ее незаметное, но смертельно опасное влияние на все живое.

В ходе исследования работ художников, я задалась вопросом: Каким образом искусство способно через столкновение универсальных кодов памяти и уникальной субъективной пластики преодолеть невидимость радиации и передать ментальную травму поколений? Каждый художник решал эту задачу по-разному. В конце концов сложились универсальные образы, через которые они передавали эту трагедию и которые могут считывать и последующие поколения, не столкнувшиеся с последствиями аварии. Эти образы, как мне кажется, были созданы теми, кто либо не столкнулся напрямую с катастрофой, либо почувствовал, что должен передать в своих работах боль, что испытал каждый человек. Были и совершенно уникальные приемы, сделанные художниками, которые, по моему мнению, испытали то, что касалось лично их. Они передавали в своих картинах свою личную трагедию, взгляд на катастрофу, не подкрепленный общественным мнением и отношения с родным краем, в который они уже никогда не смогут вернуться. Их материалы, цвета и композиция тоже, как мне показалось, отличались от работ художников, передававших трагедию в глобальном масштабе. Те выглядели более классическими, я узнавала большинство отсылок и образов. Про «личные» работы мне приходилось много искать, думать о них, пытаться понять, но после этого процесса они казались для меня совершенно гениальными.

Структура работы соответствует концепции: в ней присутствуют глобальные метафоры катастрофы, где рассматриваются универсальные образы. Эти маркеры служат мостом между трагедией и последующими поколениями. Субъективная оптика - рубрика, посвященная уникальным пластическим и колористическим приемам отдельных мастеров. Источниковая база исследования сформирована на основе анализа научных статей, искусствоведческих эссе самих художников, архивных документов и каталогов выставок. Для каждой из работ я постаралась найти объяснения самого художника про ключевые приемы его работ, чтобы полностью погрузиться в его ощущения.

«Согласно «законам декоративного искусства, художник» не изображает ужасов чернобыльской трагедии, а лишь ассоциативно — цветовыми контрастами, противоборством круглых и острых плоскостей — вызывает чувство беспокойства, опасности», предостерегает...» - считает искусствовед Лариса Финкельштейн.

В работе можно найти множество символов, отсылающих к теме о разрушении человеком вселенской гармонии. Вот как их трактует искусствовед: "В Прошлом — истоки, национальной культуры: буквицы из книг великого просветителя Ф. Скорины, девочка со свечой — знаком вечной жизни души".

"В настоящем — катастрофа, О ней прокричал петух. Неукротимый огонь вырвался из круга и рук человека. Языки его — змеи — словно волосы богини мщения Эриннии, Георгий Победоносец с древней иконы убивает змея копьем, а белорусский мальчик сегодня молит небо о милосердии к нерожденным жизням, которых не принесет сожженный аист. Словно с герба XVI века сошла Минская дева Мария, покровительница города, чтобы вновь охранить его от беды".

"В будущем — надежда на жизнь. Символы ее: современная Мадонна с младенцем, жертвенная и вечная как языческое солнышко рядом; пронзительная светлая мелодия мальчика-дударика; чаша со щедрыми дарами земли".

На иконе впервые появляются люди, что делает ее уникальной. Она визуально делится на две части. Наверху расположены Богородица, Иисус Христос и Архистратиг Михаил, который возглавляет живых и мертвых людей, ликвидирующих аварию. Внизу изображена Припять. Посередине - сосна, на которой немцы вешали пойманных партизан, а после Чернобыльской катастрофы находилась в зоне радиоактивных выбросов, став символом Чернобыльской аварии. Слева автор изобразил невинных погибших, а справа ликвидаторов аварии. Икона была написана в память о погибших и успокаивала выживших. Именно этого и хотел, по моему мнению, добиться Юрий Андреев, ликвидатор аварии, которому этот образ снился по ночам. Его идею воплотил Владислав Горецкий.

"В картине "Реквием" (1988) удивительные существа, словно находящиеся на грани миров, земного и небесного, обретают крылья. Среди вспыхнувших звезд кружит их хоровод над вымершей деревней. Однако этот ангельский хор отпевает уже не человека, а погибшую от радиации землю".

Картина Гавриила Ващенко "Чернобыльский реквием" композиционно поделена на четыре части. На верхней половине изображена Мария с младенцем на коленях. Вокруг них изображены чернобыльцы. Здесь примечателен образ огня. Как пишет Ганна Чучвага, огонь не является ассоциацией к радиационной аварии, так как город находился лишь под воздействием невидимой радиации. "...в воображении поколения белорусов, переживших Вторую мировую войну, катастрофа и опустошение часто связывались с пожаром"., - предполагает искусствовед.

Дети на картине изображены в образе всадников апокалипсиса под черным солнцем, что лишний раз показывает, что от катастрофы на Чернобыльской АЭС пострадало не одно поколение. Это беда глобального масштаба.