Трансформация жанра роуд-муви в европейском кино второй половины XX века

1/ КОНЦЕПЦИЯ 2/ «ДОРОГА» 3/ «ЗЕМЛЯНИЧНАЯ ПОЛЯНА» 4/ «УИКЕНД» 5/ «АЛИСА В ГОРОДАХ» 6/ «СОЮЗ КАЛАМАРИ» 7/ ЗАКЛЮЧЕНИЕ 8/ БИБЛИОГРАФИЯ 9/ ИСТОЧНИКИ ИЗОБРАЖЕНИЙ

Кино находится в постоянном движении, а жанры, которые пронизывают его насквозь, активно отзываются навстречу этим изменениям. В многообразии кинематографических приемов величественным особняком стоит «дорога», которая становится обширной платформой для исследования, своеобразный медиум, который ложится в основу жанра роуд-муви (англ. road movie). Изначально конституировавшая жанровое ядро роуд-муви дорога — как синоним пути, так и визуальный образ — выходит за пределы исходных границ, став межкатегориальной единицей.

Каждый приходящий исторический период, а вместе с ним и режиссер диктуют новую трактовку жанра, если же вовсе не выходят за его пределы, оставляя лишь отголоски нарратива. Любое новое прочтение становится не только зеркалом эпохи, но и сломом устоявшихся правил жанра. Прообразом роуд-муви в литературе служит сюжет, где путешествие — обязательная жанровая константа — становится катализатором «двойного» движения, а именно внешнего, географического, и внутреннего, реализуемого ввиду внутренней трансформации героя. Истоки «дорожного» кинематографа тянутся к эпохе Золотого века Голливуда. Но чтобы роуд-муви оформился как автономный жанр с присущей ему системой репрезентативных признаков, потребовалось время. Перелом наступает в 1960-е годы. Режиссерская мысль все настойчивее обращается к теме свободы в современном обществе, а дорога в этом контексте становится ее квинтэссенцией. Для героев американского роуд-муви тема свободы личности становится первостепенной. Эта идея лежит в основе всего жанра, где свобода воспринимается не только возможностью уехать за пределы страны, но и скинуть с себя оковы навязанных обществом условностей.

Несмотря на то, что возникновение жанра как такового закреплено за американским кинематографом, европейское «дорожное» кино демонстрирует самостоятельную линию развития, во многом отличную от первоначальной. Уже на раннем этапе, начиная с 1940-х годов, европейская традиция начинает осмыслять роуд-муви через призму эскапизма, когда как на родине жанра эта трансформация происходит позднее.

Именно отсюда и вытекает цель данного визуального исследования — продемонстрировать, как менялся жанр роуд-муви в европейском кинематографе второй половины XX века и какие формы принимал, а также понять, каким именно образом осуществляется эта трансформация.

При поиске и выборе материалов для визуального исследования особое внимание уделялось репрезентативности фильмов, чтобы показать как очевидные примеры жанра, так и те, где можно наблюдать лишь частичную эскалацию его элементов. Ключевым критерием отбора становится не просто присутствия сцен «перемещения», а то, как мотив пути влияет на персонажа и структуру самого фильма в частности. Учитывая систематический подход, прослеживающийся на протяжении всего визуального исследования, крайне важным было показать какие черты роуд-муви присваивает себе тот или иной фильм в разных уголках Европы, при этом сохраняя общий нарратив.

Герои вольны переходить из одного пейзажа в другой, но за свои личности они держатся мертвой хваткой. Дзампано и Джельсомина обречены на один и тот же круговорот подчинения (в лице героини Мазины) и насилия (в лице героя Куинна), даже когда мир вокруг них меняется.

Путешествие для героини Мазины становится вынужденным испытанием, воля которого полностью оказывается в руках Дзампано, а его фургон — своеобразной тюрьмой, как для личности девушки, так и для и ее эмоций.

Однако по мере развития сюжета и увеличения длительности путешествия зритель наблюдает различия поведения героини вне фургона и внутри него: кроткость и некоторая зашуганность исчезает из Джельсомины, стоит ей выйти на публику для представления. В этом контексте фургон становится безвоздушным «микрокосмом», купирующим все «избыточные» эмоции Джельсомины.

Так, Дзампано на одном из вышеупомянутых рубежей оставляет обезумевшую Джельсомину, а через несколько лет узнает о ее гибели, переживая настоящий катарсис. Море, у которого зритель застает героя, будто олицетворяет край земли (конец пути) — финал внутренней трансформации. Только бескрайняя черная гладь способна вобрать в себя поток эмоциональных переживаний героя.

«Путевая» структура позволяет режиссеру выстроить уникальную среду для глубинного психологического анализа и обнажения внутреннего облика героя. Динамика физического передвижения здесь слита с динамикой душевных изменений. Испытания, на первый взгляд не кажущиеся таковыми, накладывают отпечаток, невольно преображая героя. Визуализация этих эмоциональных сдвигов превращает зрителя из наблюдателя в соучастника внутреннего «перерождения».

Еще перед «главным» путешествием главный герой видит сон — микро-путешествие — флэшбеки которого будут сопровождать его на протяжении всего фильма.

Так, в этом кошмаре герой видит часы без стрелок, наталкивающие на мысль о скором забвении.

Путешествие становится катализатором глубинных личностных перемен главного героя — открывает дорогу к чертогам разума, вынуждая встретиться лицом к лицу с собственными воспоминаниями, которые впоследствии изменят отношение к настоящему (например, в финале фильма профессор Борг, пересмотрев свои убеждения, прощает сыну долг).

Персонажи, которые сопровождают главного героя в этом путешествии, усиливают «рецепторы» воспоминаний. Так, встречая на земляничной поляне группу молодых ребят, главный герой окунается в воспоминания о своей юности, позже к компании присоединяется пара, которая напоминает профессору Боргу свой неудавшийся брак.

Последнее сновидение профессора — зеркальная противоположность первому. На смену мертвому городу, обезличенным часам и собственному гробу приходит примирение. Обретя «земляничную поляну» в своей душе, профессор Борг побеждает пустоту.

Элемент роуд-муви в «Земляничной поляне становится формой философского исследования многоуровневой человеческой души. Дорога, разделившись на две сущности, помогают герою обрести утраченное с возрастом равновесие — примириться с упущенными возможностями и отпустить тяготеющие мысли. Маршрут этой дороги — путешествие по местам детства и юности — пробуждает воспоминания и дает толчок к диалогу с самим собой и окружающими, наличие которого казалось бы немыслимым в стенах родного дома.