Концепция
Вторая половина XX века стала периодом, когда художественные практики радикально переосмыслили роль человеческого тела. Это время совпало с появлением новых медиа, прежде всего видеоарта, который дал художникам возможность работать с телом иначе — фиксировать жесты, уязвимость, повторяемость действий, а также те состояния, которые невозможно выразить традиционными средствами. Камера стала не просто инструментом записи, а способом взглянуть на тело вблизи, почти «под кожей», увидеть его как процесс, а не форму.
В 1960-1970-е годы художники всё активнее начинают отказываться от традиционных форм и обращаются к собственному телу, как к инструменту высказывания. Исследуя пределы физических и психологических возможностей, они превращали тело в место, где сплетались боль, страх и стремление к освобождению.
«Тело — это то, как я ориентируюсь в мире и как я могу говорить с позиции, которая мне аутентична. Кроме того, это лучшее место для меня, чтобы говорить о насилии и чувстве, что меня насилуют, потому что тело страдает в первую очередь.»
— Марианна Симнетт [5].
Сегодня, когда технологии глубже вмешиваются в биологические процессы, а границы между естественным и искусственным становятся всё более размытыми, тело в искусстве перестаёт восприниматься как что-то стабильное или “данное от природы”. Поэтому тема телесности в искусстве XXI века становится попыткой понять, что происходит с человеком, когда его тело становится объектом постоянных вмешательств и трансформаций.
Именно в этом контексте творчество британской художницы Марианны Симнетт приобретает особую значимость. Её работы соединяют в себе элементы перформанса, кино, медицины и мифологии, создавая уникальный визуальный язык, в котором тело оказывается одновременно местом уязвимости, трансформации и сопротивления. Симнетт исследует человеческое тело как хрупкую и нестабильную систему, постоянно подвергаемую вмешательствам — медицинским, технологическим или социальным.
Марианна Симнетт «Кровь в моем молоке», 2018 г.
Марианна Симнетт предлагает новый способ разговора о телесности, одновременно радикальный и поэтичный.
Ее видео превращают физиологические процессы в художественную структуру, где трансформация становится не телесным экспериментом, а способом визуально выразить внутреннюю динамику переживаний и исследовать собственную идентичность. Травма в работах художницы передается не как внешнее событие, а как внутренний биологический “сбой”.
Марианна Симнетт «Худший подарок», инсталляция, 2017 г.
Сравнение ее подхода с работами Марины Абрамович, Моны Хатум и Питера Кампуса чьи произведения также затрагивали темы телесности и самопознания в разные периоды, позволяет более точно определить уникальность подхода Симнетт. Эти художники, каждый по-своему, исследовали границы человеческого опыта через тело, однако Марианна вводит новые грани в это исследование, связывая его с современными технологическими и медицинскими реалиями.
Ключевой вопрос исследования — как в работах Марианны Симнетт телесная трансформация становится способом визуализации уязвимости, страха и внутреннего переживания?
Марианна Симнетт «Кровь в моем молоке», инсталяциии, 2018 г.
Тело художника как инструмент
Ранняя история видеоарта формировалась вокруг радикальных практик, в которых тело художника нередко становилось главным инструментом эксперимента.
Одной из наиболее влиятельных фигур в этой области стала Марина Абрамович.
Марина Абрамович «Ритм 10», 1973 г.
В ранней работе «Ритм 10» (1973 г.) она использует собственную руку как объект игры на грани опасности. Чередуя двадцать ножей, художница била лезвием между пальцами, ориентируясь на ритм записи части процесса. Здесь тело существует одновременно как механизм контроля и как уязвимая часть, передавая осмысление художницей раны на одном месте, как пересечение двух времен - прошлого и настоящего.
Марина Абрамович, Улай «Смерть себя» («Death Self»), 1977 г.
В дуэтном перформансе «Смерть себя» («Death Self», 1975) Абрамович и Улай исследуют дыхание как границу между жизнью и её прерыванием. Художники соединяются ртами, дышат только воздухом друг друга, постепенно выдыхая углекислый газ — действие, которое становится метафорой растворения индивидуальности и созависимости. Тело здесь оказывается и средством исследования, и местом угрозы, и инструментом диалога.
Марианна Симнетт. «Слабеющий от света» («Faint with Light»), 2016 г.
Инсталляция Марианны Симнетт «Слабеющий от света» («Faint with Light», 2014 г.) напрямую перекликается с приемами Абрамович, но переосмысляет их на уровне значения и формы.
В этой работе Симнетт хоть и не представляет свое тело перед зрителем буквально, но также доводит его до пределов и фиксирует собственные обмороки, вызванные гипервентиляцией. Ритм её дыхания становится звуковой дорожкой, управляющей световыми вспышками в пространстве.
Обморок — это мгновение утраты контроля, отключения сознания. Но вместо того чтобы скрыть уязвимость, Симнетт делает её громкой, видимой и буквально ослепляющей.
Поводом для создания работы стала история дедушки Симнетт, который избежал смерти в годы Холокоста благодаря потере сознания. Художница таким образом переосмысливает сам акт обморока, который долгое время считался проявлением слабости или истерии, превращая его из признака уязвимости в жест спасения и внутренней силы.
Марианна Симнетт «Игла и гортань», 2016 г.
В работе «Игла и гортань» (2016 г.) художница снова использует свое тело, как материал, но в отличие от предыдущей работы, Марианна Симнетт не испытывает в этот раз его пределы ради передачи своих идей, а прибегает к реальной медицинской процедуре — камера фиксирует процесс введения ботокса в ее голосовые связки.
Марианна Симнетт «Игла и гортань», 2016 г.
Симнетт создает ощущение документальности процесса с помощью стабильной камеры, крупных планов, фиксированной стерильности обстановки и самой процедуры. Эти приемы воздействует на зрителя так, что вводят его в состояние переноса происходящей процедуры на себя: наблюдение за инъекцией становится почти физическим опытом. Дополнительное эмоциональное напряжение создают замедленная съемка и закадровый голос художницы, которая рассказывает историю о девушке, желающей изменить свой голос.
Марианна Симнетт «Игла и гортань», 2016 г.
С одной стороны, сама хирургическая процедура не является чем-то необычным для общества — это вмешательство, применяемое в клинической практике для коррекции голосовых нарушений. Часто в ней заинтересованы мужчины, чей голос после полового созревания не изменился и они хотят сделать его тише.
Но, с другой стороны, нельзя отрицать противоестественность концепции самой процедуры – возможность изменения биологических настроек организма при помощи введения химического вещества. При этом Симнетт не осуждает саму возможность пластического или терапевтического воздействия на тело, но обращает внимание на его хрупкость перед медицинскими инструментами, а также проблемы подчинения общественным стандартам эстетичности и непринятия естественных биологических процессов.
Тело под наблюдением. Медицинские взгляды и образ тревоги
Еще задолго до того, как Марианна Симнетт стала заниматься искусством, Мона Хатум уже обращалась к проживанию тревог через медицинский взгляд в своей видеоинсталляции «Инородное тело» (1994 г.). С помощью эндоскопической камеры художница буквально проводит “экскурсию” внутри своего тела.
Мона Хатум «Инородное тело», 1994 г.
Через такой дискомфортный и чрезвычайно интимный способ, Мона Хатум ставит перед обществом вопрос о нарушении личных границ, когда собственное тело перестает принадлежать самому человеку и становится объектом общественности.
Не смотря на то, что инсталляция вызывает внутреннее отторжение, одновременно с этим она все равно притягивает внимание. Таким образом, инородным телом в организме является не только камера, но и зритель, готовый проникнуть даже в чужой организм из-за одержимости жизнью постороннего человека.
Мона Хатум «Инородное тело», 1994 г.
