Введение
Фотографии Франчески Вудман занимают особое место в истории фотографии второй половины XX века. Созданные за неполные восемь лет, они до сих пор производят ощущение загадки: фотографии одновременно кажутся интимными и отстраненными, материальными и призрачными, постановочными и случайными. Почти во всех работах Вудман присутствует человеческое тело — чаще всего ее собственное, — однако это тело никогда не становится устойчивым центром композиции. Оно утрачивает четкие границы, сливается с интерьером или скрывается за предметами. Творчество Вудман невозможно рассматривать как традиционную фотографию. Она не столько фиксирует собственный облик или облик модели, сколько исследует саму возможность присутствия тела в пространстве фотографии.
«Фотографии Франчески Вудман невелики по размеру. Они требуют к себе пристального, вдумчивого и почти дотошного рассмотрения. Ее работы обращают наше внимание на шершавую твердость стен, на фактуру и весомость предметов — и на ее собственное тело, которое настойчиво втискивается в края и углы фотографического пространства.» [2, c. 28]
Слева: Франческа Вудман, «Polka Dots», 1976. Справа: Франческа Вудман, «Untitled», 1977-1978
Тело у Вудман одновременно показано зрителю и ускользает от него. Она превращает фотографию в пространство, где фигура человека не фиксируется окончательно, а находится в некоем промежуточном состоянии.
Фотографии Вудман почти всегда камерны. Небольшой их формат заставляет зрителя приближаться к изображению, буквально входить в него взглядом, рассматривать текстуры и мелкие неровности. Зритель оказывается втянут в пространство фотографии, где важны не только фигура, но и поверхности стен, трещины штукатурки и другие фактуры.
Франческа Вудман, «Self-Deceit #1», 1978
Ключевым аспектом работ Вудман становится исследование пределов телесности. Ее фотографии показывают тело как нестабильную форму, подверженную деформации, процессам разрушения — как и любые физические объекты. При этом Вудман не изображает физический распад буквально. Телесность у нее остается хрупкой, легкой и почти эфемерной. Размытые движения, длинные выдержки, смазанные силуэты создают ощущение временного присутствия человека.
Особое значение в работах Вудман приобретает пространство заброшенных интерьеров. Разрушенные комнаты, треснувшие стены, отслаивающиеся обои и старые предметы становятся полноценной частью фотографии. Вудман словно стремится показать, что пространство и тело хранят следы друг друга.
Фотография традиционно воспринимается как способ остановить время, сохранить присутствие человека. Вудман, напротив, показывает, что фотография способна фиксировать сам процесс исчезновения.
В данном визуальном исследовании я рассмотрю творчество Франчески Вудман и то, какое отражение телесность нашла в ее фотографиях. Основное внимание будет уделено тому, что Вудман изображает не просто портрет, а изменчивый образ. Он растворяется в интерьерах и движении, подыгрывает пространству. Я проанализирую ключевые серии фотографий и отдельные работы фотографа, связанные с мотивами размытости, фрагментации и хрупкости присутствия. Также будет рассмотрена роль пространств и различных поверхностей в создании особой атмосферы ее фотографий.
Тело как исчезающий образ
Одной из главных особенностей фотографий Вудман становится буквальное растворение фигуры в кадре. Фотограф использует длинную выдержку, движение и размытие, чтобы тело теряло четкость силуэта. В результате человек в ее работах выглядит как след, призрак, или как сплошное движение.
Франческа Вудман, «Untitled», 1977-1978
Франческа Вудман, из серии «Space²», 1976
Серия «Space²» разнообразна и включает фотографии одетых и обнаженных моделей. Розалинд Краусс писала о серии: «Что чувствуешь, когда ты на виду? Что значит это "навсегда"?» [2, c. 30]. Стеклянный короб, который используется в части фотографий серии, напоминает музейную витрину, в которой тело превращается в экспонат. Фигура изолирована от окружающего пространства, а прозрачные стены короба создают эффект наблюдения за телом как за объектом экспозиции или за зверем. Композиция построена так, что фигура выглядит крайне неустойчивой: поза согнута, а контуры размыты.
Франческа Вудман, из серии «Space²», 1976
В одной из фотографий из серии «Self-Deceit» фигура Вудман сливается с шершавой текстурой грубой стены. Ноги человека, снимающего ее, видны отчетливей, чем сама модель. Тело перестает быть самостоятельной формой и становится частью пространства, которое начинает превалировать над телом.
Франческа Вудман, «Self-Deceit #7», 1978
Исчезновение у Вудман не связано с насилием или разрушением: оно приобретает почти поэтический характер. Тело не уничтожается, а растворяется в свете, времени и пространстве. Благодаря этому ее фотографии сохраняют ощущение хрупкости и уязвимости.
Длинная выдержка позволяет автору передать момент, запечатлеть его движение. Это передает его хрупкость: секунда прыжка длится лишь однажды и никогда не может быть зафиксирована, нигде, кроме как на фотографии. Вудман коллекционирует эти хрупкие моменты.
Франческа Вудман, «Untitled», 1977
Пространство как продолжение тела
«Вудман использует собственное „я“ как инструмент для исследования формальных задач фотографической композиции. Это исследование распространяется на фотографическое пространство и на взаимоотношение между телом самой Вудман и пространствами, в которых это тело оказывается.» [2, с. 30]
Вудман играет с искажением реальности и делает ее сюрреалистической фантазией, где она скрывается в зеркалах, за предметами или между текстур. Она прячется под мебель или натягивает на себя обои, как одеяло. Часто кажется, что она уходит в стену здания. Это делает ее уязвимой, изолированной и отчужденной и ставит ее в сравнение с грубыми текстурами окружения.
Франческа Вудман, из серии «Angel Series», 1977-1978
В творчестве Вудман тело никогда не существует отдельно от пространства. В серии «House» фигуры вплетаются в пространства разрушенного дома. Так возникает ощущение, что человеческое тело и интерьер принадлежат одной природе — одинаково хрупкой, временной и подверженной разрушению.
Франческа Вудман, «House #4», 1976
Слева: Франческа Вудман, «Untitled», 1975. Справа: Франческа Вудман, «Untitled», 1976
В полуразрушенных комнатах фигура теряет устойчивые границы. Тело перестает доминировать над пространством и становится частью его фактуры — почти таким же материальным элементом, как дерево, ткань или штукатурка.
Слева: Франческа Вудман, «My House», 1976. Справа: Франческа Вудман, «House #3», 1976.
Интерьеры сохраняют следы времени. Трещины, пятна, сколы и пыль работают как визуальные метафоры памяти и ее стирания. Человек, который постоянно находится в пространстве в повседневной жизни, вместе с ним и приходит в упадок. На фотографии ниже обои, являющиеся частью стены старого дома, одновременно служат Вудман одеждой. Пространство поглощает человека, уподобляет его себе и говорит о неизбежности распада.
