В данном исследовании армянский праздник рассматривается как звуковая ситуация, выходящая за пределы частного события. Объектом анализа выступает не весь обряд и не армянская музыка в целом, а то, каким образом праздник становится слышимым для окружающего пространства. В центре внимания находится момент, когда дхол, зурна, голоса, шум улицы, звук автомобилей, колонок и открытых окон складываются в публичную акустику. Подобный звук не просто сопровождает событие, но делает его заметным для двора, улицы, соседей, прохожих и случайных слушателей.
Выбор темы обусловлен тем, что армянское праздничное звучание часто строится на выразительном акустическом рисунке. Дхол задаёт телесный ритм, связанный с танцем и движением. Зурна выводит звук наружу: её резкий тембр заполняет открытое пространство. К этим инструментам добавляются тосты, смех, разговоры, пение, уличный фон и усиление звука. Предметом интереса выступает эта смесь, в которой музыка не отделяется от среды.
Народный ансамбль «Шогак»
Материал для визуального и аудиального исследования отбирается по близости к данному звуковому паттерну. В первую очередь рассматриваются записи армянских свадеб и праздников, где отчётливо слышны инструменты, голоса, движение людей и шум пространства. Затем анализируются работы современных авторов, в которых элементы этой акустики переходят в художественную форму: ритм, уличный шум, архивные записи, электронная обработка, пространственное звучание и телесное воздействие.
Структура исследования выстраивается от конкретного звука к его художественному переосмыслению. Первый раздел посвящён акустическому паттерну армянского праздника: инструментам, голосам, шумовой среде и источникам звука. Второй раздел рассматривает праздник как публичную звуковую среду. Третий раздел демонстрирует, как элементы этого паттерна проявляются в практиках современных авторов.
Текстовые источники используются как вспомогательный материал они помогают уточнить сведения об инструментах, авторах и произведениях. Основной акцент сделан на анализе звука, визуальных материалов и способов художественной работы с армянской звуковой средой.
Главная задача исследования — не доказать прямое влияние армянского праздника на каждого автора, а проследить, как его звуковые признаки проявляются в современных практиках. Наиболее прямо эта связь прослеживается у Агопа Чапаряна. В других случаях она реализуется через инструмент-носитель, шум, пространство или способ слушания. Таким образом, армянский праздник рассматривается как живой звуковой материал, который может переосмысляться в современном искусстве.
Акустический паттерн армянского праздника
Концерт «Музыка веков», 2019 Фото: Артур Айвазян
Армянский праздник строится не только на мелодии. Его звучание складывается из ритма, тембра, голосов, движения и окружающей среды. Важны не отдельные инструменты сами по себе, а то, как они действуют вместе: задают темп телу, привлекают внимание, собирают людей и делают событие слышимым за пределами места празднования. Поэтому армянскую праздничную музыку важно рассматривать как часть общей звуковой ситуации.
дхол и зурна
Основу праздничного звучания часто формируют дхол и зурна. Эти инструменты работают по-разному, но вместе создают узнаваемую акустическую модель. Дхол отвечает за телесный импульс. Он задаёт устойчивый ритм, к которому легко подключается движение: танец, хлопки, шаг, круговое участие. Его звук не столько украшает праздник, сколько удерживает его энергию и направляет коллективное действие.
Зурна выполняет другую функцию. Это громкий духовой инструмент с резким и проникающим тембром. Её звук легко выходит в открытое пространство и хорошо слышен на улице, во дворе, в движении. Зурна работает почти как сигнал праздника: она обозначает событие, делает его заметным и акустически выделяет среди обычного городского шума. Если дхол создаёт внутренний пульс, то зурна раскрывает праздник наружу.
Армянский национальный праздник Терендез
Голоса, уличный шум и техническое воспроизведение звука дополняют инструментальную основу праздника. Тосты, разговоры, смех, возгласы, коллективное пение, автомобильные сигналы, эхо двора, звук колонок, телефонов, машин и открытых окон создают плотную акустическую среду. Музыка здесь редко звучит изолированно: она смешивается с бытовым фоном и движением пространства. За счёт этого праздник становится подвижным и публичным — он выходит за пределы дома, двора или банкетного зала и начинает звучать для тех, кто не участвует в событии напрямую.
↑ к/ф «Пэпо» (1935), реж. Амо Бек-Назаров, Армен Гулакян
Важную роль играет голос. Праздничная звуковая среда не состоит только из инструментальной музыки. В неё входят тосты, разговоры, смех, возгласы, коллективное пение, команды к танцу, эмоциональные реакции участников. Голоса создают ощущение присутствия людей и делают звук социальным. Через них слышно, что праздник — это не исполнение перед слушателем, а общее действие, в котором участники постоянно производят звук сами.
Звуковой ландшафт армянского праздника формируется не по концертным законам, а по принципу звукового рельефа. Здесь звук «создаёт» пространство, делая его осязаемым. Такой акустический рисунок отличается плотностью и направленностью наружу. Тембр важнее гармонии — он действует как некий тактильный сигнал. В этом гуле, где ритмичный удар ногой сливается с гортанным распевом, музыка перестает быть просто слышимым объектом и становится средой обитания. Именно поэтому мы слышим акустическое событие, пронзающее территорию.
Праздник как публичная звуковая среда
Армянский праздник становится публичным не только в силу массовости участников, но и потому, что его звук выходит за пределы локального места события. Свадьба, застолье или уличное празднование начинают звучать для двора, улицы, соседей, прохожих и случайных слушателей. Музыка, голоса, ритм дхола, тембр зурны и шум движения формируют общее акустическое пространство, в котором частное событие интегрируется в городскую жизнь.
Уличные музыканты Еревана
В такой среде слушатель может выступать не только как непосредственный участник праздника. Он способен воспринимать музыку из окна, из автомобиля, с улицы или из банкетного зала, не наблюдая самого события визуально, но становясь его невольным участником хотя бы на мгновение. Таким образом, праздник функционирует как звуковой сигнал присутствия: он сообщает о радости, движении и коллективности, занимая собой пространство вокруг. Здесь первостепенную важность приобретает не чистота звучания, а его распространение, плотность и способность трансформировать обыденную городскую среду во временное праздничное пространство.
↑ Смитсоновский фольклорный фестиваль, 2018
Показательно, что даже в условиях музейно-фестивального воспроизведения армянской свадьбы (например, на Smithsonian Folklife Festival) праздничный звук сохраняет свою функцию приглашения. Пронзительная зурна и большой двусторонний барабан воспринимаются не как фон, а как сигнал, собирающий людей вокруг события. Танец вплетается в толпу и окружает жениха и невесту, поэтому звук не просто сопровождает обряд, а активирует пространство и трансформирует зрителей в участников общей праздничной ситуации.
Коллектив исполнителей армянских народных песен
Армянская звуковая среда
в практиках современных саунд-художников
После анализа праздничной акустики необходимо рассмотреть, как её элементы интегрируются в современные художественные и музыкальные практики. В данном контексте речь идёт не о прямом изображении армянского праздника каждым автором, а о работе с отдельными признаками звука: дхолом, зурной, голосом, шумом, движением, перегрузом и пространственным распространением.
Агоп Чапарян
У Чапаряна армянский праздник звучит наиболее прямо. В композиции Right to Riot дхол и зурна становятся основой плотного электронного потока: ритм действует на телесном уровне, зурна звучит как резкий сигнал, а общий шум создаёт ощущение перегруженного публичного пространства. Это не декоративная фольклорная вставка, а перенос свадебно-уличной энергии в современную звуковую форму.
