Выбор темы обусловлен фундаментальной трансформацией социальной роли женщины, произошедшей за последнее столетие. Несмотря на активное движение за права женщин, начавшееся в XX веке, ключевые вопросы о предназначении женского тела — продолжение рода, право распоряжаться своей внешностью и судьбой, поиск собственного места — не утратили актуальности. Они видоизменили свою форму: теперь женщина задаёт их самой себе в мире, где тени социальных предрассудков всё ещё прослеживаются. Обращение к теме «классической женской телесности» позволяет пересмотреть укоренённые каноны прошлого, чтобы яснее увидеть контуры настоящего.
Классическая женская телесность — это исторически сложившийся в антично-ренессансной традиции визуальный и концептуальный канон, репрезентирующий женское тело как пассивный объект. Его сущность определялась не внутренним опытом женщины, а набором внешних функций и значений: гармонии, красоты, репродуктивного долга и социальной добродетели.
В ходе данного исследования было важно изучить жизненный цикл канона «классической женской телесности» и ответить на ряд вопросов: Имеют ли классические каноны место быть в современном мире? Как они преобразились и преобразились ли? Насколько женщина вообще освободилась от канонов классического тела в 21 веке?
Гипотеза: понятие телесности выходит за границы тела как объекта, становясь языком личности.
Ключевой трансформацией в репрезентации классической женской телесности стал переход от ее использования как пассивного медиума для транслирования внешних по отношению к ней идей (гармония, красота, грех) к признанию ее статуса активного автора, чей собственный, воплощенный опыт (физический, эмоциональный, социальный, травматический) становится главным содержанием произведения.
Принцип рубрикации исследования
В ходе предварительного анализа произведений, относящихся к канону «классической женской телесности», мною были выявлены три устойчивых и повторяющихся культурных сценария, три ключевые функции, которые это тело выполняло. Это не случайный набор, а фундаментальные социальные роли, на которые исторически «распределяли» женщину:
- продолжение рода (биология);
- воплощение красоты (эстетика);
- хранение добродетели (этика).
Принципы отбора визуального материала
Во-первых, рассмотрение различных медиа. Такой подход позволяет выделить инвариантные, надмедийные черты канона, отделив их от специфики своего поля, и сосредоточиться на смысловом посыле работ. Во-вторых, было важно, чтобы работы отражали проблематику исследования.
Глава 1. Женщина как продолжательница рода
В античном искусстве тема женщины как продолжательницы рода редко становится явным, самостоятельным сюжетом. Она растворена в более широком контексте — в символах и метафорах. Богини плодородия, Богини с дарами, в окружении детей и животных. Их тела как будто "дышат" жизнью и изобилием. Они как плодородная почва, которую «засевает» мужское начало. Ценность женского тела данной эпохи — в потенциале рождения. А само материнство - не быт, а сакральное, не личное, а космическое.
«Деметра». Копия мраморной статуи 45г. до н. э. Древний Рим (художественный музей Лувра, Париж, Франция)
Фрагментарное изображение элевсинских мистерий «Деметра, Персефона с Триптолемом» Мраморная копия с оригинального рельефа 27г. до н. э. Древний Рим. (музей искусства Метрополитен, США)
В эпоху Возрождения материнство, в отличие от античности, начинает выделяется в отдельный сюжет. Во многом этому поспособствовал приход христианской веры. Но классическая женская телесность выбирает довольно прямолинейный визуальный язы: сюжет Мадонны с ребенком становится каноном. А забота, милосердие и сострадание - неотъемлемые качества продолжательницы рода по мнению творцов Ренессанса.
Мадонна Брюгге, Микеланджело Буонарроти, 1505
Рафаэль, Сикстинская мадонна, 1512—1513
Слева: Сандро Боттичелли, Мадонна с книгой, 1480—1481 Справа: Рафаэль Санти, Мадонна Темпи, 1508
В современном искусстве тема материнства обретает новую, часто болезненную остроту, особенно в работах авторов-женщин. Художницы говорят о внутреннем разрыве: с одной стороны — природное и социальное давление необходимости продолжить род, с другой — жажда самореализации как творческой личности. Их произведения исследуют проблему или синтеза, или конфликта этих двух граней идентичности. Кроме того, современное искусство выводит на свет ранее табуированные темы репродуктивной травмы — аборта, выкидыша, бесплодия и насилия, превращая частный, сокровенный опыт в предмет публичного высказывания и политического вопроса.
Слева: Луиз Буржуа, Femme Maison, 1994 Справа: Луиз Буржуа, «Женщина-дом», 1946–1947
Слева: Луиз Буржуа, «Красная комната (родительская)», 1994 Справа: Трейси Эмин, Моя кровать, 1998
Микровывод: Репродуктивная функция перестает быть предписанием и становится вопросом. Тело проходит путь от инструмента для продолжения рода к инструменту самоопределения.
Глава 2. Женщина как воплощение красоты (эстетики)
В античности женское тело предстаёт воплощением объективной, почти математической истины. Это тело-богиня, чьи точно выверенные пропорции и безупречные формы лишены не только изъянов, но и индивидуальных черт. Такая телесность — носитель универсальной гармонии и космического порядка. Красота здесь — закон природы, а не субъективное мнение.
Слева: Венера Медицейская Справа: Венера Милосская
Афродита с Эротом («Афродита на корточках»), Римский скульптор (копия с греческого оригинала), III в. до н. э.
В эпоху Возрождения классический идеал красоты "очеловечивается". Тело по-прежнему стремится к гармонии и совершенству линий, но теперь оно обретает теплоту, мягкость и индивидуальную грацию. В нём появляется то, чего не знала античная статуя: внутренняя жизнь, отражённая в пластике. Изгибы становятся более плавными и естественными, позы — более непринуждёнными, а взгляд — обращённым к зрителю. Эта красота уже не безличный космический закон, а индивидуальный дар, который можно продемонстрировать, которым можно любоваться. Эстетический идеал впервые заговорил на языке личностного обаяния и диалога, заложив основу для будущего разговора о красоте как о субъективном переживании.
Сандро Боттичелли, Рождение Венеры, 1482 — 1486
Микеланджело Буонарроти, Гробница Лоренцо Медичи, Ночь и Утро, 1533
Современное искусство совершает радикальный разрыв с представлением о единой «классической» красоте. На поверхность выносятся все те «несовершенства», которые культура прошлого старательно скрывала. Свобода выбора и определения становится новым визуальным языком эпохи. Женщины перестают быть «одинаковыми»; их тела говорят на разных языках, а их телесность окрашивается подлинностью и аутентичностью. Искусство задаёт прямой вопрос, обращённый как к зрителю, так и к наследию прошлого: «А что такое красота? И может ли она быть универсальной?» Его цель — не создать новый канон, а показать множественность телесного опыта и обнажить властные механизмы, веками стоявшие за диктатом «красиво» или «некрасиво».
Слева: Jenny Saville, Propped, 1992 Справа: Марк Куинн, Беременная Элисон Лэппер, 2007
