Глава 1. Африканский взгляд на гибридность

Во многих постколониальных теориях гибридность часто рассматривается как рана — надломленная идентичность, порождённая колонизацией. Однако, во многих африканских визуальных нарративах гибридность представлена не как утрата, а как способ выживания, трансформации и обновления. Африканские художники комиксов переосмысливают гибридность через призму собственных культурных рамок, смешивая культурную космологию, современную городскую жизнь и эстетику глобальных медиа.

Как предполагает концепция «Третьего пространства» Хоми Бхабхи, идентичность формируется в промежутках — между традицией и современностью, собой и другими [1].

Однако, такие африканские авторы, как Маргерит Абуэ, Лойисо Мкизе и коллектив «Zebra Comics», строго помещают это пространство в африканский опыт, где гибридность — это продолжение культурной родословной, а не её разрыв. Здесь идея афрополитизма Акилле Мбембе предлагает более подходящую оптику: африканская субъективность как мобильная, самосознающая и ориентированная на будущее — охватывающая множественность, не стирая при этом своего происхождения [2].

В этом разделе рассматриваются комиксы трёх упомянутых выше авторов и то, как они представляют гибридность.

Кот-д’Ивуар был колонизирован Францией в конце XIX века и стал частью Французской Западной Африки (AOF). Французы проводили политику ассимиляции, продвигая французский язык, образование и культуру, сохраняя при этом строгий экономический и политический контроль над страной. Экономика была ориентирована на выращивание товарных культур (особенно какао и кофе), обрабатываемых как местными, так и мигрантскими рабочими, что заложило основу для развития двойной экономики: французских предприятий и африканских рабочих. После Второй мировой войны политическое сознание возросло, поскольку, вернувшиеся с войны африканские ветераны и образованная элита требовали реформ. В 1946 году было основано Демократическое африканское объединение (RDA) — панафриканское политическое движение, возглавляемое в Кот-д’Ивуаре Феликсом Уфуэ-Буаньи, который, впоследствии, стал отцом-основателем страны.

Эти тесные отношения породили термин «Франсафрик», описывающий сеть общих политических и экономических интересов, связывающих Францию ​​и её бывшие колонии. Умеренный и дипломатичный подход Уфуэ-Буаньи, в отличие от более радикальных националистических движений в других странах, способствовал постепенным реформам и сотрудничеству с Францией. Именно в эту постколониальную эпоху (конец 1970-х — дебют 1980-х) происходит действие комикса Абуэ «Айя жизнь в йоп-сити» [Рис.5] — в районе Абиджана, изображающее средний класс, городскую, юмористическую и яркую социальную среду, которая подрывает западный образ Африки как примитивной или трагичной. В интервью, Маргерит Абуэ высказалась: «Я хотела показать, что в Африке есть не только война и голод, но и истории из повседневной жизни: люди любят, ссорятся… Это была Африка, которую я знала в юности» [4]. Здесь гибридность проявляется через смешение традиционного с современным, африканского с европейским.

— Культура как смесь африканского и европейского:

В постнезависимом обществе культурная жизнь стала полем для противостояния традиционных африканских ценностей и западного влияния. Это сочетание наиболее заметно в образе жизни семьи Сиссоко в комиксе. В первом томе комикса семья Сиссоко представлена как одна из самых богатых семей в районе Йопугон, в Абиджане. Они сразу же выделяются своим европеинизированным образом жизни, что делает их символами современности и успеха в постнезависимом Кот-д’Ивуаре. Бонавентур Сиссоко, глава семейства, занимает руководящую должность в компании Солибра, производящей пиво и безалкогольные напитки. Его должность в международной (и ранее колониальной) компании символизирует экономическую преемственность между колониальным и постколониальным порядком [Рис. 6]. Сын Бонавентуры, Мусса, также, имеет честь работать в том же месте, что и отец, и хвастается своей должностью, автомобилем и путешествиями перед другими сотрудниками [Рис. 7].

В доме Сиссоко прослеживаются западные архитектурные [8,9,10] и эстетические влияния: он просторный, обставлен в европейском стиле и обслуживается прислугой — шофёром и горничной, что символизирует иерархическую социальную структуру, напоминающую колониальное домашнее пространство [Рис. 11,12]. Их образ жизни — питание, одежда, манеры, даже социальные взаимодействия — подражает образу жизни европейской буржуазии. Они пьют импортные напитки, свободно говорят по-французски и отправляют детей в престижные школы [Рис. 13].

Чтобы глубже понять это, можно обратиться к концепции мимикрии Хоми Бхабхи. Мимикрия возникает, когда колонизированные субъекты подражают культуре колонизатора, но эта имитация никогда не бывает точной — она порождает амбивалентную, гибридную идентичность, которая, одновременно, напоминает колониальную власть и подрывает её [1]. Сиссоко — «почти такие же, но не совсем» европейцы. Они копируют современный французский образ жизни, но при этом, остаются укоренёнными в ивуарийском контексте, который тонко обнажает противоречия их имитации. Более того, когда семья Аджуа пришла в гости к Сиссоко, чтобы договориться о браке, они были одеты в европейский стиль и пытались подражать европейским манерам поведения. Даже их речь казалась более изысканной, чем их повседневная речь.

- Культура как язык:

Язык в «Айя: жизнь в Йоп-Сити» — один из самых ярких и динамичных признаков культурной гибридности в комиксе. Маргерит Абуэ (автор) и Клеман Убрери (иллюстратор) используют язык как инструмент, чтобы показать, как ивуарийское общество сочетает локальное и глобальное, африканское и европейское — как в лингвистическом, так и в культурном плане. Официальный язык Кот-д’Ивуара — французский, что является прямым наследием колонизации. В комиксе большая часть диалогов — на французском языке (в оригинальной версии), но это не стандартный парижский французский, а ивуарийский французский, полный местных выражений [Рис. 15, 16, 17], ритмов и речевых оборотов. В этом смысле язык комикса представляет собой лингвистическую гибридность: французский язык больше не является чисто «французским»; он африканизировался, превратившись в нечто уникально ивуарийское.

Одной из самых ярких особенностей диалога является использование «нучи» — популярного городского сленга, возникшего в Абиджане в 1980-х годах. «Нучи», сам по себе является гибридным языком, представляющим собой смесь французской лексики, местных ивуарийских языков, английских слов и выражений, а также, выдуманных терминов. Он зародился в среде молодёжи и рабочего класса Кот-д’Ивуара, особенно в Йопугоне, как способ самоутверждения и сопротивления как колониальному французскому стандарту, так и традиционной власти.

Персонажи комикса говорят на живом, игривом, местном французском, что придаёт аутентичность обстановке и показывает, как язык эволюционирует в постколониальном контексте. В диалоге Айи и Аджуа фраза «we’re in jam dêh» используется для выражения того, что ситуация тяжёлая или выглядит плохо [Рис. 16].

Язык, использованный в комиксе, также, отражает социальную иерархию и культурную напряжённость: Сиссоко, например, говорят на более формальном, «правильном» французском, что символизирует их стремление к европейской респектабельности и элитарному статусу [Рис. 17]. Айя, Аджуа и Бинту говорят на смеси французского и местных выражений, отражая их повседневные социальные реалии — не чисто европейские и не чисто традиционные. Примечательно, использование таких идиом, как «deh» и «ô», которые практически непереводимы [Рис. 18].

- Культура как динамика власти:

После обретения независимости Кот-д’Ивуар пережил стремительную модернизацию — рост городов, развитие образования и появление новых форм занятости, — однако, традиционные патриархальные структуры сохранялись. Мужчины продолжали занимать руководящие должности в политике, бизнесе и семье. Социальные роли женщин, по-прежнему, в значительной степени, определялись браком, материнством и домашним хозяйством.

Но женские персонажи Абуэ не проявляют открытого бунтарства или активизма; их сила кроется в повседневных проявлениях интеллекта, юмора и умения договариваться. Айя, главная героиня, олицетворяет моральную и интеллектуальную свободу воли. Она отказывается определять себя через мужчин, сосредоточившись на своём образовании и стремлении стать врачом, и для этого она постоянно занимается [Рис.24]. Аджуа и Бинту, её подруги, представляют разные стратегии: они справляются с любовью, социальной репутацией и экономическим выживанием с умом и находчивостью, даже сталкиваясь с мужским лицемерием и двойными стандартами [Рис.25,26]. В этом и заключается суть «Айя: жизнь в Йоп-Сити»: способность женщин жить между системами — не полностью традиционными или западными, не полностью угнетёнными или освобождёнными, а стратегически гибридными.

- Гибридность в дизайне персонажей:

Дизайн персонажей, также, визуально отражает социальные и культурные различия: Члены семьи Сиссоко изображены в элегантной одежде, строгих позах и сдержанных выражениях лиц — их визуальная опрятность отражает их европеизированный образ жизни и стремления [Рис.27]. В отличие от них, Айя, Аджуа и Бинту имеют более динамичные позы, текстурированные причёски и непринуждённую современную одежду с яркими принтами, отражающими молодёжную культуру, сочетающую африканскую и западную моду [Рис.28]. Уличные торговцы и обычные люди изображены в более естественных тонах, с узорчатыми тканями и выразительными жестами, отражающими яркость повседневной жизни ивуарийцев. Через одежду, позы и физические выражения Убрери показывает, как воплощается гибридность.