ПУТЬ К ВЕРШИНЕ

Проект имеет три составляющие:

Первая, осознание, кто такой Сергей Дягилев, из какого рода он вышел и что от него получил благодаря генам и воспитанию.

Второе, влияние Дягилева на восприятие русской живописи на мировой сцене.

Третье, влияние Дягилева на европейскую театральную сцену посредством русского духа.

Концепция исследования заключается в подробном изучении влияния одного человека на мир искусства в целом.

С раннего детства мачеха, Елена Панаева, готовила маленького Сережу к суровым реалиям жизни. Слово «дисциплина» было не просто набором букв, а скорее сводом правил. «Надо идти напролом» - позже напишет уже сам Сергей Павлович. А пока что вернемся к детству великого импресарио русской культуры.

На самом деле все было не так строго. Мальчик рос в культурно-образованной семье, где постоянно звучала музыка, цитировались классики и происходили дебаты на тему искусства. Периодически разыгрывались сценки из знакомой литературы или экспромтом рождались невероятные жизненные этюды. Конечно, все рассуждения были далеко не на профессиональном уровне, но это не мешало семейству Дягилевых быть причастным к совершенному миру. Благодаря дяде Сережа уже в начальных классах хорошо разбирался в живописи, пробовал сам сочинять музыку. А дом всегда был полон учителей и гостей, в том числе признанных гениев, таких как Николай Андреевич Римский-Корсаков, Петр Ильич Чайковский и других

Для Сергея Дягилева Чайковский был не просто далеким родственником, жившим по-соседству. Скорее вдохновителем и творческим спутником на всю оставшуюся жизнь. Он будет отходить от творчества композитора и снова возвращаться, признавая его гениальность. Последним прослушанным произведением перед смертью импресарио стала 6-я Симфония си-минор (h-mol) Петра Ильича Чайковского.

Его яркая индивидуальность, описанная в мемуарах современников, далеко выходила за рамки обычного школьника. Олег Брезгин в своей биографии Дягилева цитирует воспоминания Иосифа Васильева (Израэльсона), одноклассника Сережи, который провел с ним несколько лет за одной партой в Первой Санкт-Петербургской классической гимназии.

«Не по летам и несоответственно с классом он был образован и развит. Он знал о вещах, которых мы, сверстники и одноклассники, никакого понятия не имели: о русской и иностранной литературе, о театре, музыке. Он свободно и хорошо говорил по-французски и по-немецки, музицировал. С внешней стороны он также сильно от нас отличался. К нему, в противоположность нам, необыкновенно подходило слово «барич». Серёжа Дягилев казался исключением и большинство из нас смотрело на него снизу вверх. Таким же исключением он был для учебного персонала».

Сохранившиеся письма Дягилева того периода подтверждают его развитый художественный вкус и амбиции, что в совокупности с воспоминаниями Васильева помогает понять истоки его будущего успеха в мире искусства. Очевидно, очарование, которое излучал молодой Дягилев, было не просто внешней привлекательностью, но и в его искренней любови к красоте и беспредельной веры в свою миссию. Его способность вдохновлять других и увлекать за собой была неотъемлемой частью его личности и заложила фундамент для его будущих грандиозных проектов, среди которых наиболее известен его вклад в русский балет и мир искусств.

По настоянию отца в 1890 году Дягилев отправился изучать юридическую грамотность в Санкт-Петербургском университете. Но окончил обучение он только в 1896 году, так как на данном этапе его больше интересовала музыка: пробы себя в качестве композитора и первые показы публике своих сочинений. Некоторое время даже брал уроки у Николая Римского-Корсакова. Но маэстро по достоинству не оценил пылкие произведения юного дарование.

Эмоциональный юноша в поисках спасения после провала в музыкальной индустрии получает приглашение - отправиться в путешествие по Европе. Где и зарождается идея о выводе величия русского искусства за пределы родины.

В Санкт-Петербурге, весной, в стенах музея барона Александра Львовича Штирлица, состоялось знаменательное событие - открытие первой самостоятельной выставки Сергея Дягилева. Это было смелая и амбициозная попытка представить российской публике современные западноевропейское искусство, в то время ещё малоизвестное и понятное широкому кругу. Дягилев, проявив недюжинную энергию и организаторский талант, лично отобрал и доставил из-за границы 250 произведений, преимущественно акварели.

Выставка представляла работы таких мастеров, как Джеймс Уистлер, известный своими виртуозными ноктюрнами и портретами, выполненными с использованием тончайших цветовых градаций Джеймс Патерсон, чьи пейзажи отличались лиричностью и чувством атмосферы Адольф фон Менцель, мастер реалистического изображения, известный своими живописными работами на исторические и бытовые сюжеты Фон Ленбах, прославившийся своими портретами выдающихся деятелей культуры и политики; и Арнольд Бёклин, романтик, чьи символические произведения, полные мистики и аллегорий, завораживали зрителей своей необычной атмосферой, завораживали зрителей своей необычной атмосферой. Примечательно, что Дягилев был знаком со многими из этих художников, что свидетельствует о его широких связях в художественных кругах Европы.

Выбор Дягилева вызвало разноречивые отзывы. Большинство критиков и художников восприняли экспозицию как одностороннюю, недостаточно глубокую и даже бессодержательную, упрекая организатора в излишнем увлечении западными тенденциями и пренебрежении к отечественному искусству. Большинство россиян в восторге от представленной коллекции, видя в ней значительный шаг в развитии российской художественной сцены. Это полярность мнений отражена в современных исследованиях.

Дягилев опубликовал в газете "Новости" свой отзыв, в котором присутствовали как положительные, так и критические замечания, подписав его инициалами "С.Д.", что говорит о самокритичности и желании вести открытый диалог со зрителями и критиками, что говорит о его самокритичности и желании вести открытый диалог со зрителями. Александр Бенуа объяснял такой выбор экспонатов "общей незрелостью» российского искусства того времени и желанием Дягилева "уйти от отсталости российской художественной жизни", продемонстрировав достижения западных коллег. В своих записках он подчеркивал влажность подобных выставок для стимулирования творческого роста отечественных художников.

В январе 1898 года в Санкт-Петербурге состоялось открытие выставки, организованной Сергеем Дягилевым, которая стала важным событием в культурной жизни России и привлекла внимание как общественности, так и прессы. Это мероприятие, проходившее в условиях суровой петербургской зимы, стало настоящим праздником искусства. Зал, в котором проходила выставка, был утоплен в цветах, создавая атмосферу весны и радости, в то время как звуки торжественного оркестра наполняли пространство, подчеркивая значимость события. Гостями вечера стали представители императорской семьи, включая самого Николая II, его мать, императрицу Марию Федоровну, и супругу, императрицу Александру Федосовну. Также присутствовали великие князья, что подчеркивало высокий статус выставки и ее значение для культурного развития страны.

Экспозиция включала около 300 работ тридцати художников, что делало ее одной из самых масштабных художественных выставок того времени. В числе представленных произведений были работы ведущих представителей русского символизма и модерна. Например, Аполлинарий Васнецов, известный своими мистическими образами, удивлял зрителей яркими и полными символики произведениями, которые затрагивали глубокие философские и метафизические темы. Михаил Врубель, виртуозный мастер цвета и линии, поражал экспрессивностью и глубиной своих картин, создавая атмосферу, полную эмоций и внутреннего напряжения. Его работы, как правило, были насыщены яркими цветами и динамичными формами, что делало их особенно запоминающимися.