Рубрикатор:
I. Концепция исследования II. Природа жестикуляции III. Федотов. Пластика выразительных жестов IV. Репин. Драматургия жеста V. Врубель. Жест как трагедия автора VI. Вывод VII. Библиография и источники изображений
I. Концепция исследования
Исследуя период нового русского стиля, я привёл минут двадцать, рассматривая “Демона сидящего” Врубеля в Третьяковской галерее. Не могу сказать, сколько раз я видел эту работу вживую и на фото, но именно в тот момент ощущение было другим. Каждый раз всё моё внимание было приковано к бездонному сквозному взгляду, устремленному в закатную даль, буйным тревожным цветам, болезненной позе мускулистой фигуры, но никогда я не обращал достаточного внимания на тёмного, бесформенного паука, комок глины, в который сплелись руки сидящего персонажа.
Михаил Александрович Врубель, «Демон сидящий», 1890 г., Государственная Третьяковская галерея
Эта неестественность, боль, не была похожа на обычные, сложенные в замок ладони. Двадцать минут я наблюдал за таким странным узлом, который никогда не видел у живого человека. Возможно, это всего-лишь игра формы и тени, но эта интимность, смятение и страдание не казались случайностью. В гротескной пластике рук я увидел буйную беспокойную душу, оставившую пустую оболочку взгляда.
Михаил Александрович Врубель, «Демон сидящий», фрагмент, 1890 г., Государственная Третьяковская галерея
Мысли, обращенные к семантике этого жеста сменялись удивлением, почему я обратил такое внимание и так впечатлился только сейчас. Я решил обратиться и к другим волнующим меня работам с целью изучить патологию жестов. Подобные эмоции я испытал при рассмотрении работ Федотова, Репина и других авторов. Под определенным впечатлением я решил изучить феномен, который, как позже выяснил, был назван психопатологией жеста.
Василий Иванович Суриков, «Рука боярыни Морозовой», этюд, 1886 г.
Гипотезой исследования стало предположение, что в русской живописи второй половины XIX - начала XX века мелкий жест рук (сцепленные пальцы, неестественный изгиб кисти, судорожное сжатие) стал более точным психологическим отражением, чем выражение лица. Не имея медицинского или психологического обоснования художники превратили обычно периферийную деталь в один из главных методов передачи состояния персонажа.
Михаил Александрович Врубель, «Портрет Брюсова», фрагмент, 1906 г.
Для исследования я выбрал работы трёх основных авторов, в творчестве которых прослеживается выделенная мной особенность: Федотов, Репин и Врубель. Я выделил именно такой порядок, ведь следуя ему мы сможем проследить градацию, постепенное увеличения роли жестикуляции в произведениях художника, от художественного приема до отражения сложного эмоционального состояния самого мастера.
II. Природа жестикуляции
Прежде чем приступить к практическому исследованию, обратимся к теории. Как мы будем характеризовать жесты, определять их роль и различать, являются они случайностью, или же продуманной деталью, но которую хочет обратить внимание автор?
Павел Андреевич Федотов, «Игроки», 1852 г.
Жесты, которые станут объектом исследования, в медицине называют симптоматическими, или патологическими, встречается формулировка “жесты-симптомы”. Для нашего контекста это движение или положение рук, кистей, моторика пальцев, которые не служат действию, напрямую не акцентируются, однако, вследствие своей “неправильности” порой говорят гораздо больше других очевидных деталей.
Первые упоминания и исследования подобного явления появлялись в трудах Дарвина, Шарко и раннего Фрейда. Эти жесты называли “выразительными движениями”, непроизвольными следами аффекта. Уже на этапе знакомства с терминологией стало складываться понимание, почему столь неестественный замок на полотне Врубеля вызвал такие смешанные чувства.
В рамках исследования будут рассмотрены жесты, персонажи и контекст, в котором они находятся.
Валентин Александрович Серов, «Портрет кн. В. Н. Голицына», фрагмент, 1906 г.
III. Федотов. Пластика выразительных жестов
Павел Федотов (1815-1852) - один из первых русских художников, начавших смотреть на руку как на самостоятельный, полноценный объект повествования. До него в академической традиции рука была иллюстративным, символическим жестом, или же сугубо анатомическим объектом, экорше. В творчестве Федотова присутствуют особые “пустые” жесты - нетипичные движения, которые ничего не делают, но выдают внутренний конфликт.
Павел Андреевич Федотов, «Автопортрет», 1848 г.
На полотне “Сватовство майора”, написанном в 1848 году, изображен немолодой военный, жених, стоящий в дверях, не решаясь зайти в комнату и подойти к невесте. В то время как фигура невесты активно выражает состояние героини, поза и жестикуляция майора, напротив, нервозно статична. Левая рука замерла у фалд костюма, правая теребит кончик усов. В фигуре жениха мы видим классические жесты-замены: майор не может войти внутрь, но его руки имитируют активность, выражая невроз персонажа.
Павел Андреевич Федотов, «Сватовство майора», 1848 г.
Параллельно Федотов пишет другую работу - “Портрет Н.П. Жданович за фортепиано”. Руки пианистки лежат на клавишах, ее движения максимально естественны, в них нет никакого притворства или скрытого смысла, девушка играет на фортепиано. В “Сватовстве майора” Федотов намеренно показывает “выразительный жест”, раскрывающий нерешительность персонажа, и это отлично работает: человек подсознательно считывает такую жестикуляцию.
Павел Андреевич Федотов, «Портрет Н. П. Жданович за фортепиано», 1849 г.
На картине “Завтрак аристократа” мы видим застигнутого врасплох персонажа - молодого аристократа, стремительно прячущего недоеденный кусок чёрного хлеба от глаз нежданного гостя. Рука персонажа сжала книгу, которой мужчина хочет накрыть нежелательный вид. Основное внимание привлекает абсолютно растерянный вид персонажа: вспружиненая поза резко встающего человека и комичное выражение лица, желающего сохранить свою тайну.
Павел Андреевич Федотов, «Завтрак аристократа», 1849–1850 гг.
Однако не только лицо и положение аристократа выдают его смятение. Присмотревшись к руке, которой тот торопясь схватил книгу, мы видим не просто бытовой жест, а спазм до побеления суставов. Если взгляд и общая комичность персонажа показывают нам психологическую сторону стыда от неподобающей дворянину привычке, то пластика жеста передает физиологическую природу стыда.
Павел Андреевич Федотов, «Завтрак аристократа», фрагмент, 1849–1850 гг.
Федотов самостоятельно нашел те самые “выразительные жесты”. Он показал, что для художник, взаимодействующего с подсознательным восприятием зрителя, важно уделять внимание малейшим деталям и не стремиться к “правильности”. Руки персонажей Федотова не соответствуют этикету или действию, а отражают психологию его героев.
Но почему же Федотов так уникален в казалось бы должном и обыкновенном отношении к деталям? Посмотрим на его предшественников. К примеру, на работе Боровиковского “Портрет М.И. Лопухиной”, написанной в 1797 году, руки спокойно лежат на подлокотнике. Никакой пластики, никакой выразительности. Идеальный покой и красота рук, лишь декоративный элемент портрета прекрасной аристократки.
