Проявление сюрреализма в женских шляпках 1930 — 1940 х гг.

Рубрикация: Концепция

1. Роль шляпы в женском гардеробе 1930-1940 х
2. Влияние викторианской моды на сюрреализм
3. Сюрреализм: визуальные стратегии Заключение

Женский головной убор в период с 1930-1940е гг. стал не просто аксессуаром, а настоящим арт-объектом. В эти годы головной убор все еще остается обязательной частью женского костюма и выступает одновременно самым экспериментальным элементом ансамбля. Как это случилось и что оказало влияние на несчетное разнообразие форм шляпок эпохи?

Тема выбрана исходя из уникального пересечения нескольких пластов визуальной культуры первой половины ХХ века. Необходимость исследования продиктована ее изученностью исключительно с точки зрения взаимодействия Эльзы Скиапарелли с Сальвадором Дали и Жаном Кокто. Однако сюрреалистические стратегии в шляпной моде выдвигались и в более массовом сегменте. Произведения, созданные Bes-Ben, Sally Victor, Lucienne Rabaté и др., редко исследуются как часть сюрреалистического визуального языка. Это исследование восполняет этот пробел.

В данное исследование включены материалы из музейных коллекций, датируемые с 1930 х по начало 1950 х. Кроме того были отобраны сюрреалистические произведения 1930–1940-х годов для выявления основ художественного метода направления.

Структура исследования строится по принципу рассмотрения ситуации от общего к частному. В первой главе будет освещено положение такого элемента гардероба, как дамская шляпка, в контексте времени и социо-культурных норм. Во второй главе произойдет краткий экскурс в викторианскую моду как сподвижницу сюрреалистических практик. В третьев главе предметно будут разобраны основные методы сюрреализма, которые были применены и в шляпном деле.

Методология исследования междисциплинарное сопоставление изобразительного искусства сюрреализма с модными головными аксессуарами, искусствоведческий анализ, структурный анализ формы, сравнение с модными практиками эпохи.

Легкие, роскошные платья, расшитые бисером, стали более неуместными, с наступлением Великой депрессии. В начале 1930 х гг. происходит возврат к моде XIX века, что выражалось в увеличении длины юбок, а к середине десятилетия силуэты становятся строже, будто бы подготавливаясь к суровым временам. Модная идустрия очень пострадала, однако на плаву ей позволяли держаться аксессуары. Их роль существенно возросла в ситуации экономического кризиса.

Мода 1940-х сохраняет базовый силуэт конца тридцатых годов, однако убирает декоративные элементы [2, 3]. Модный силуэт женской одежды военизируется, появляются широкие плечи, строгие костюмы из более грубых тканей невзрачных расцветок. В то время как шляпы по форме могут оставаться асимметричными, украшенными вуалями, перьями, искусственными цветами, лентами, выполненными из более вольных материалов — фетра, соломы, трикотажа, даже из рафии или переработанных тканей [16]. С началом Второй мировой войны женская мода сталкивается с жесткими ограничениями в виде дефицита тканей и карточной системы покупок. Тем не менее, шляпы остаются единственной легальной зоной излишества в столь непростое время [16].

В 1930 –1940-е годы женская шляпа оставалась почти обязательной частью выхода в свет. Ни одна уважающая себя женщина не выходила из дома без шляпы — головной убор был не просто аксессуаром, а социальной нормой и важной частью визуальной идентичности [11]. Шляпа демонстрировала окружающим возраст, семейное положение, профессиональный статус, принадлежность к городу или провинции. В условиях экономического кризиса 1930-х и военного времени 1940-х годов именно она становилась тем элементом гардероба, который легче всего обновить, перешив отдельные элементы, при этом освежая костюм при минимальных затратах [10].

Историки моды фиксируют, что в первой половине 1930-х годов постепенно уходит в прошлое гладко обтягивающая череп шляпка-клош. Ей на смену приходят береты, носящиеся под углом, шляпки с плоской тульей, шляпки треугольной формы, миниатюрные шляпки, надетые на лоб или сдвинутые на бок [14]. Параллельно развивается феномен так называемых остроумных шляп (witty hats): крошечные, иногда откровенно причудливые формы, перегруженные декоративными элементами. Их задача — добавить образу индивидуальность и легкую иронию.

Уже в 1930-е годы критики и историки подчеркивают, что именно миллинери, то есть шляпное дело, открывает дизайнерам особую свободу: маленький формат, относительная дешевизна материалов и отсутствие прязки к фигуре позволяют экспериментировать с формой гораздо смелее, чем в платьях и пальто. Шляпа в этот момент становится малой архитектурной или даже скульптурной формой. Там, где платье остаётся относительно сдержанным и экономичным, шляпа может быть фантасмагорической и создавать яркий акцент в образе.

Американская шляпница, Салли Виктор, в 1940-е годы своими изделиями подтверждала, что шляпа стала своего рода эмоциональной компенсацией и способом выразить индивидуальность в условиях унифицированной одежды [25].

В США и Великобритании 1940-х годов наблюдается одновременно: тенденция к уменьшению размеров шляп и рост фантазийности форм: шляпа может имитировать тюрбан, военный берет, трофей, «гнездо» или цветок [15]. Конечно, не все женщины могли себе позволить купить шляпку у модистки. Для огромного числа женщин первой половины XX века шляпа была рукодельной [10] . Журналы публиковали не только модные иллюстрации, но и очень подробные инструктажи, как «обновить прошлогоднюю шляпу» под текущий сезон.

Тезис «Millinery for the Masses» показывает, что в Британии 1920–1950-х годов бытовала целая культура любительской миллинери: шляпы покупались «голыми» и декорировались самостоятельно. Или, например, старые головные уборы регулярно перетягивались новой лентой, перешивались поля, менялась тулья. Эта практика существовала параллельно высокому шляпному искусству кутюрных домов и крупных универмагов. В Париже и Нью-Йорке элитная клиентура покупала шляпы у ведущих модисток, в то время как огромное большинство женщин в провинциях и рабочих кварталах занималось «перепридумыванием» головных уборов в домашних условиях [15]. Важно, что именно в этом «низовом» слое моды шляпа превращается в инструмент творческого самовыражения: даже при ограниченных средствах можно сделать свою шляпку узнаваемой, не похожей на соседскую. Эта логика бытового эксперимента с формой и декором делает аудиторию более восприимчивой к сюрреалистическим и авангардным решениям, которые предлагают дизайнеры более нишевого сигмента.

В 1930–1940-е годы появляются головные уборы, которые существуют на грани между модой и искусством. В этом контексте даже более «скромные» шляпы среднего ценового сегмента начинают вести визуальный диалог с авангардом: их поля деформируются, тульи смещаются, декор становится всё более странным — от насекомых и фруктов до «игрушечных» объектов.

Вторая половина XIX века стала эпохой, когда женщина впервые оказалась буквально увенчанны природой: декоративные птицы, крылья, гнёзда, экзотические перья и целые чучела животных заняли место на женской голове в масштабе, ранее немыслимом. В истории моды это явление известно как «feather craze» или «перьевая мания» — период массового использования птиц в одежде и аксессуарах [20]. Таксидермические «птичьи» и «звериные» шляпы викторианской и эдвардианской эпох не только демонстрируют вкус к эксцентричному и гротескному, но и создают визуальный язык, который в 1930–1940-е годы с легкостью подхватывают шляпники, которые смогли переложить это на язык сюрреалистической эстетики.

Викторианские шляпы с чучелами птиц не были чем-то маргинальным, скорее наоборот, они успели уже войти в массовую моду. Помещать теперь не только перья, но и целые тушки животных стало возможно благодаря достижениям таксидермии в 1880-1900 гг. К началу ХХ века мода на шляпы с перьями и целыми тушками птиц достигает масштабов, которые современники описывают терминами «птичьей бойни» и «убийственной миллинерии» (murderous millinery) [13, 17]. К рубежу XIX–XX веков практика украшения шляп выходит за пределы орнитологической тематики: в ходу оказываются шкурки и головы котят, белок и других мелких млекопитающих. Журналистские репортажи и сатирическая графика конца века свидетельствуют о моде на шляпы и муфты, отделанные таксидермическими головами котят [24].

Все эти вещи фиксируют одну важную особенность: викторианская мода помещает на женскую голову полноразмерный объект в виде птицы или гнезда. Это фактически превращает шляпу в ready-made, что позже станет центральным принципом сюрреалистических аксессуаров. Таксидермированная птица на шляпе — это сверхреальный объект, вызывающий смесь восхищения и тревоги. Человек XIX века воспринимал такие аксессуары как модные и невероятно роскошные, хотя сейчас нам они кажутся скорее зловещими (uncanny). Это состояние легкой жути от смеси живого и неживого станет ключевым для сюрреализма. Таким образом, викторианская шляпа уже содержит элементы, которые можно назвать пред-сюрреалистическими: игра между мёртвым и живым, перенос объекта/животного в необычные обстоятельства, вследствие чего вызывается эпатаж.

Когда в 1930–1940-е годы сюрреалисты начинают вторгаться в мир моды, следуя своей задаче — показать реальность как сон, а сон как реальность — находят в этих викторианских аксессуарах все необходимые качества. Однако они усиливают их до крайности. Например американский бренд Bes-Ben стал изготовлять шляпы-кукурузные початки, шляпы с кузнечиками, шляпы с танцующими собачками. По своей логике Bes-Ben наследует викторианскую традицию объекта на голове. Их отличие — доведение до гротеска, намеренное утрирование, сознательная нелепость.