«Фрагмент представляет собой жанр философствования, включающий в себя механизм мышления, настроенный на незаконченность, открытость и диалогичность изложения. Фрагмент нарушает структуру, но и расширяет горизонты повествования и интерпретации, сохраняет в памяти индивида образ целостности. Он не стремится к завершению конечной целостности, так как изначально задан фрагментарной действительностью и непосредственно выражает ход мышления. Раскрывая процесс осмысления мира, данное понятие выявляет в философском тексте идею незавершенности, диалогичности и беспредельности мысли и познания». [2]
Фрагмент как форма мышления несёт в себе напряжение и стремление к свободе высказывания, к нарушению привычных границ. Его природа: это открытое сопротивление, попытка выйти за пределы и зафиксировать движение мысли. Протест проявляется как внутренний жест свободы: отказ принадлежать системе и желание говорить иначе. В основе представленных произведений лежит акт самоопределения, где форма и содержание сознательно избегают завершенности ради поиска. Эти работы существуют как самостоятельные высказывания, намеренно ориентированные на иной, не завершенный облик. Здесь разрушение порядка превращается в метод, а незавершенность — в источник нового смысла. В этой главе будет показано, как фрагмент становится носителем протеста.
Бетти Саар, «Фрагменты», 1976 г.;
Бетти Сар затрагивает в своих работах серьезные темы, такие как духовность, гендер и этническая принадлежность. Она одна из первых стала голосом постколониального искусства, вдохновляя людей на борьбу и смелость. [4]
[1] Франс Крайцберг, «Экологический фрагмент», 1973, 1974 гг.; [2] Эшли Бикертон, «Пейзаж № 4.Фрагментированная биосфера», 1980 г.;
Франс Крайцберг отдавал определенную часть своего сердца природе. В 1960-х годах он увлекся движением эко-активизма, что и во многом вдохновила его на большую коллекцию работ. Он осуждал всех, кто использовал для своих работ древесину от сгоревших деревьев бразильских лесов. [19]
Мэтью Анджело Харрисон, «Фрагмент рабочего. Отблеск», 2019 г.;
Работа также поднимает вопросы материальности и идентичности: индустриальный объект, превращенный в арт-артефакт, становится носителем памяти, истории и культурного контекста, пересекающего глобальные и локальные процессы. Харрисон предлагает зрителю переосмыслить привычные вещи и увидеть в промышленной детали одновременно технологию, труд и наследие. [18]
Андре Штайнер, «Фрагмент туловища», 1930 г.;
Для Андре Штайнера обнаженное тело было магически привлекательным для съемки, он пытался запечатлеть легкое ненавязчивое движение в статичном свойстве фотографии. Его направление было не просто словом, а целым движением его мысли, начиная с его политических взглядов и заканчивая его искусством. «Он считал сфотографированное тело манифестом как индивидуальной, так и социальной эмансипации» [7]
Мелвин Эдвардс, из серии «Фрагменты линчевания», 1989 г.;
Мелвин Эдвардс, из серии «Фрагменты линчевания», 1988 г.;
Эти работы — не просто пластический эксперимент. Они — протест, обращенный к истории и ее ранам. В серии «Фрагменты линчевания» Мелвин Эдвардс исследует травматический опыт афроамериканского народа: насилие, рабство, борьбу за гражданские права. Но протест автора не кричащий — он заключен в материю. В сваренных швах и холодной тяжести металла чувствуется напряжение, которое удерживает память и превращает разрушенное в форму. [13]
Мелвин Эдвардс, «Фрагменты и тени», 2001 г.;
Мелвин Эдвардс, из серии «Фрагменты линчевания», 1986 г.;
Мелвин Эдвардс, из серии «Фрагменты линчевания», 1988 г.;
Джозеф Семах, «Фрагментированный Таллит», 1999 г.;
Джозеф Семах в своей работе выбирает семейную реликвию: таллит (молитвенный платок), который много поколений хранился в его семье. Он подвергает объект фрагментации — прошивает его нитями. Метафора работы заключается в том, что каждый элемент отчужден, и это во многом говорит об опыта самого автора: разделение, потеря, многозначность, память. Работа ставит вопрос: как воспринимается объект — плотно символичный, личный, религиозный — когда он рассечен, размножен, трансформирован? Что остается от его первоначального значения? [14]
[1] Донна-Ли Филлипс, «Фрагменты из визуального журнала (16 ноября, 1977-12:00)», 1977 г.; [2] Донна-Ли Филлипс, «Фрагменты из визуального журнала (18 ноября, 1977-12:00)», 1977 г.;
[1] Донна-Ли Филлипс, «Фрагменты из визуального журнала (20 ноября, 1977-12:00)», 1977 г.; [2] Донна-Ли Филлипс, «Фрагменты из визуального журнала (21 ноября, 1977-12:00)», 1977 г.;
[1] Донна-Ли Филлипс, «Фрагменты из визуального журнала (24 ноября, 1977-12:00)», 1977 г.; [2] Донна-Ли Филлипс, «Фрагменты из визуального журнала (25 ноября, 1977-12:00)», 1977 г.;
[1] Донна-Ли Филлипс, «Фрагменты из визуального журнала (26 ноября, 1977-12:00)», 1977 г.; [2] Донна-Ли Филлипс, «Фрагменты из визуального журнала (28 ноября, 1977-12:00)», 1977 г.;
[1] Донна-Ли Филлипс, «Фрагменты из визуального журнала (29 ноября, 1977-12:00)», 1977 г.; [2] Донна-Ли Филлипс, «Фрагменты из визуального журнала (30 ноября, 1977-12:00)», 1977 г.;
Для художницы камера — это зеркало, в которое она непрерывно всматривается, превращая наблюдение в поиск себя. Ее тексты не наивны и не случайны: за каждым образом стоит вопрос, обращенный к собственной идентичности. Донна де Филипс исследует свое место в мире женщины, осмысливая опыт брака как пространство ограничений и перемен. Через искусство она ищет свободу и возможность вновь определить себя и свои границы. [10]
[1] Донна-Ли Филлипс, «Фрагменты из визуального журнала (3 декабря, 1977-12:00)», 1977 г.; [2] Донна-Ли Филлипс, «Фрагменты из визуального журнала (5 декабря, 1977-12:00)», 1977 г.;
[1] Донна-Ли Филлипс, «Фрагменты из визуального журнала (8 декабря, 1977-12:00)», 1977 г.; [2] Донна-Ли Филлипс, «Фрагменты из визуального журнала (11 декабря, 1977-12:00)», 1977 г.;
Уильям Кентридж, «7 фрагментов», 2003 г.;
Уильям Кентридж, «7 фрагментов», 2003 г.;
Фрагмент у Уильяма Кентриджа становится способом мышления и формой сопротивления. Он разрушает привычную иллюзию целостного образа, превращая процесс в смысл. Это протест против гладкости и завершенности, против идеи окончательного произведения. В каждом кадре сохраняется движение, незавершенность, дыхание. Таким образом, работа воплощает сущность фрагмента как художественного жеста: не остатка разрушенного, а живой формы, в которой сохраняется энергия поиска, сомнения и желания понять саму природу видимого.
Лори Новак, «Фрагменты», 1987 г.;
