Образ по заказу

1 Концепция 2 Причины заказывать портреты правителям 3 Вывод 4 Источники

Вы когда-нибудь задумывались, почему один и тот же правитель может на парадных портретах выглядят как античные боги, на семейных — как любящие отцы, а на интимных — чуть ли не влюблённые юноши? И это при том, что тот же самый монарх мог страдать от зубной боли, быть низкорослым или вообще не уметь держаться в седле, когда на конных картинах просто эталон всадника. Дело не в том, что художники плохо видели. Дело в том, что они работали на заказ. Королевский портрет — это не отражение реальности, это инструмент. Его задача — это убедить, внушить, ослепить подданных. В зависимости от момента и цели один и тот же правитель мог выглядеть то помазанником Божьим, то строгим главой династии, то просто домашним человеком. В этом визуальном исследоовани разберёмся, зачем монархам нужны были портреты в разном стиле, как художники помогали им управлять своим лицом — и что случилось, когда на сцену вышла фотография, которая отказывалась врать.

Правители редко делали что-то просто так и заказ своих портретов не был исключением. Более того они это делали даже не ради самолюбование, не для того, чтобы гордо повесить себе в спальню вместо зеркала и любоваться перед сном. В этомм разделе я хочу разобрать причины заказывать свои и портреты всей королевской семьи и почему всё это было крайне выгодно.

Король Людовик XIV, который правил Францией отлично понимал одну простую вещь: искусство — это отличный инструмент политики. Потому что оно показывает монарха и государство такими, какими их хотят видеть, каким их должны будут видеть поттоомки, а не такими, какие они есть на самом деле. И одним из самых умелых пропагандистов при дворе Короля был его придворный живописец Шарль Ле Брюн. Именно он помог создать тот самый образ Людовика, который закрепился в веках: могущественного, благочестивого, сияющего — настоящего «Короля-Солнца».

Возьмём, к примеру, конный портрет работы Ле Брюна. Людовик восседает на коне в парадных доспехах — крепкий, величественный, мужественный. Взгляд твёрдый, осанка царственная. Словом, перед нами человек, который просто по определению способен привести Францию к славе и процветанию. Всё дышит силой и уверенностью.

Вот только незадача: настоящий Людовик XIV был совсем не таким богатырём. У него имелась куча серьёзных проблем со здоровьем — в том числе и с зубами, что, согласитесь, не очень сочетается с образом безупречного властелина. Но Ле Брюн, разумеется, об этом умолчал. Зачем портить картину? Он создал идеальный портрет не менее идеального правителя — такого, каким король хотел себя видеть и каким хотел, чтобы его видели подданные. А реальность осталась за рамками холста.

Художественные изображения королевских особ в Средние века — это, конечно, не фотографии. Они никогда не ставили своей целью показать, как монарх выглядел на самом деле. Вместо этого средневековые портреты напичканы символами — знаками положения, характера, божественного права. Такие портреты были идеализированными произведениями искусства, которые показывали, как сами натурщики хотели, чтобы их запомнили на века.

В Англии, однако, этот подход однажды сдвинулся с мёртвой точки. Случилось это, когда Генрих VII — первый король из династии Тюдоров — заказал портрет художнику из Нидерландов. И то, что получилось, считается самым ранним из известных британских королевских портретов, написанных с натуры. Картина начала XVI века стала настоящим отходом от привычных романтизированных изображений королей. По словам куратора Кристиана Мартина, в каком-то смысле именно этот портрет первого тюдоровского монарха положил начало английской традиции портретной живописи как таковой.

Портрет был написан 29 октября 1505 года по приказу Германа Ринка, агента императора Священной Римской империи Максимилиана I. Портрет, вероятно, был написан как часть неудачного предложения руки и сердца, поскольку Генрих надеялся жениться на дочери Максимилиана.

Когда в XIV–XV веках портреты стали более реалистичными, они тут же превратились в важнейший инструмент королевских брачных переговоров. Сьюзен Фойстер объясняет это просто: портрет стал главной уликой, наглядным доказательством того, насколько презентабельно выглядит будущий муж или жена, достаточно ли они хороши собой, чтобы составить пару.

Портреты всё равно не всегда говорили правду. Один из самых скандальных примеров того, как королевский портрет попросту «слукавил», случился с Анной Клевской. Она приехала в Англию, чтобы выйти замуж за короля Генриха VIII, и поначалу Генриху её портрет очень даже понравился. Но когда он увидел невесту вживую, то ужасно разочаровался: жаловался, что не нашёл в ней ничего особенного, и в конце концов брак аннулировал. Вот так картина может и помочь, и подвести.

Одна из главных обязанностей любой королевской семьи — это производить на свет наследников. Без этого никак, нужно обеспечить продолжение династии, чтобы королевская линия не прервалась. И портреты королей и королев вместе с детьми были своего рода зримым доказательство и гарантией того, что супруги всё сделали как надо, обзавелись наследником, а лучше не одним.

Вот, например, Мария-Антуанетта. Она несколько раз нанимала своим официальным портретистом Элизабет-Луизу Виже-Лебрён — первую женщину, которая вообще получила должность придворной художницы во Франции. На одном из портретов работы Виже-Лебрён королева запечатлена с тремя своими выжившими детьми. И это не просто семейная картинка: так её показывали как династическую мать, чьё королевское потомство — это и есть будущее Франции. Всё серьёзно.

Королевские портреты, будучи по сути пропагандой, обычно просто утопали в символах. К приммеру портреты, которые заказывала английская королева Елизавета I за время своего правления (с 1558 по 1603 год). Она прекрасно понимала, что образ решает всё и её собственную власть, и судьбу всего королевства.

Вот классический пример. После того как Англия успешно отбила испанскую Армаду — огромный флот, который нацелился на вторжение, — Елизавета заказала портрет в память об этой победе. И на картине всё дышит символикой, которая должна была показать: благосостояние Англии растёт.

На этом победном портрете Елизавета предстаёт королевой могущественного и богатого королевства — не зря же она разодета в жемчуг и кружева с невероятной роскошью, а значит Англия, королевская казна не обеднела от войны. Её платье серебристо-белое с золотом. Белый — чистота и божественный свет. Золото — власть. На фоне бурь и тьмы короолева сияет, как святая. Её рука покоится на глобусе: это намёк на то, что Англия выходит на мировую арену. А по обе стороны от неё видны те самые изображения армады — чтобы никто не забыл, кто кого победил. Слева тонут испанские корабли, справа спокойно стоит английский флот, а над ним солнце. Бог за Англию, католики наказаны.

Члены королевских семей, как и другие богатые покровители, иногда появлялись прямо на религиозных картинах. И у этих произведений была совершенно ясная цель: показать, какие они благочестивые, и напомнить всем, что они — верные союзники Церкви или даже бога или святых

Семейство Медичи известнее других в томм насколько сильно они любят вписывать себя в религиозные сюжеты. Они, конечно, не были королевской кровью, но в ренессансной Флоренции правили по-королевски. Как богатые покровители искусства, они частенько появлялись на религиозных полотнах. Например, художник Сандро Боттичелли в 1470-х годах в своём «Поклонении волхвам» изобразил Козимо Медичи вместе с его сыновьями и внуками. То есть священный сюжет превращается ещё и в семейный портрет — и одновременно в заявление о статусе и благочестии.