Практики Владимира Куприянова

Владимир Куприянов — «театральный режиссёр по образованию, художник по жизни», который переосмыслил фотографию как материал, а не как момент запечатления реальности. Он работал как с собственными снимками, так и с найденными изображениями, включая книжные гравюры, репродукции и архивные фото, превращая их в сложные фотообъекты и инсталляции, где важны не только образ, но и способ печати, рамка, ритм выставки.

Практики Владимира Куприянова занимают особое место в истории отечественной фотографии конца XX — начала XXI века, поскольку находятся на пересечении документального изображения, архивной работы и инсталляционного мышления.

В 1980-1990-х годах, на фоне распада советской визуальной системы и появления новых художественных подходов, Куприянов начинает работать с найденными фотографиями, негативами, архивными материалами. Эти источники становятся для него не просто документами прошлого, а полноценным художественным материалом. Важно, что он не ограничивается репрезентацией изображений: он вмешивается в их структуру, увеличивает, тиражирует, переносит на различные носители — от фотобумаги до стекла и прозрачных плёнок. Таким образом, фотография у него перестаёт быть плоским объектом и начинает функционировать как пространственная форма.

С технической стороны Куприянов постоянно играл с кадрированием, дублированием, виражем, раскраской и наложением нескольких изображений, создавая эффект многократного «провисания» времени в одном кадре. Особое значение в его практике приобретает вопрос масштаба. Многие работы Куприянова существуют в увеличенном формате, что принципиально меняет способ их восприятия.

В этом контексте важно проследить, как меняется его работа с материалами на протяжении времени: от традиционных фотографических носителей к более сложным, многослойным конструкциям. Такая хронология позволяет увидеть, что выбор технологии у Куприянова никогда не случаен — он связан с задачей переосмысления памяти, архивов и визуального наследия. Его интерес к найденным изображениям и их трансформации можно соотнести с более широкими тенденциями в европейском искусстве того периода, где также активно развивались практики работы с архивом и «чужой» фотографией.

Визуальное исследование поделено на 3 основных главы, каждая из которых посвящена определённой логике работы с изображением: архивные фотокарточки и работа с ними, масштаб и серийность.

Ранний этап практики Владимира Куприянова формируется в конце 1980-х — начале 1990-х годов и связан с радикальным пересмотром роли фотографии в жизнях людей и в творчестве в принципе. В этот период художник как раз-таки отказывается от идеи создания «нового» изображения и обращается к уже существующему визуальному материалу — любительским снимкам, книжным изображениям, найденным негативам. Работая с имеющимися архивами как с пластилином, он переосмысливает традиционные подходы к фото.

Источником его работ становятся фотографии, изначально не предназначенные для художественного контекста. Это бытовые изображения советского времени — праздники, портреты, сцены повседневной жизни. В своём исходном состоянии они существуют как часть частной памяти и не претендуют на публичность. Перенося их в выставочное пространство, художник меняет их статус: личное становится общим, а анонимное — публичным и значимым. Это и становится отличительной чертой ранних работ Куприянова. Он не стремится «сохранить» оригинальный смысл изображения, а напротив, кадрирует его, многократно печатает, тиражирует и переносит на разные поверхности, подчеркивая, что любая фотография может и уже существует в нескольких копиях и нескольких контекстах одновременно.

Владимир Куприянов использует не только архив как материал, но и все сопутствующие этому архиву детали. Так, цветная калька служила защитным слоем для фотографий в старинных альбомах. Куприянов же превращает её в некоторую вуаль, скрывающую очертания персонажей на найденных фото. Фотографии в серии взяты из личных и дружеских архивов: «Балашиха» (1992) — место, где рос Куприянов, «Щит» (1991) с фотокарточками военных, «Наши» (1991), «Теща» (1991), одиночные и групповые портреты родственников и т. д. Чьи-то снимки, сделанные на память, декорированы разноцветными слоями бумаги, скрывая половину изображения или оставляя лишь тонкую щель.

В серии «Фестиваль» (1957–1991) также представлены в основном не личные снимки Куприянова, а аутентичные фотографии очевидцев событий, которые он нашёл, переработал и включил в свои объекты‑инсталляции. Здесь он не интересуется конкретными лицами или сценами, а стремится выявить собирательный образ фестиваля. Снимки распечатаны на целлюлозной цветной бумаге, что также задаёт атмосферу праздника.

В цикле «Среднерусский ландшафт» (1985), Владимир Куприянов, выбирая анонимные снимки, переделывал их, чтобы выявить общие, типичные черты образа. Художник печатал «обычные» фотографии на разных поверхностях, как бы встроив идею ландшафта прямо в материал. В результате видим серию, похожую на снимки из семейного альбома, специально нанесённые на помятую бумагу так, чтобы типичный кадр приобрёл свою особую художественную фактуру, которая метафорически отсылает к названию серии.