Пограничные состояния в фильмах Ренаты Литвиновой

В конце 20 и начале 21 века в российском кинематографе разрастается интерес к авторскому кино, в котором на передний план выходит внутренне состояние героя. Особое внимание уделяется эмоциям, которые испытывает герой, тревоге, ожиданию, памяти, утрате и движению к чему-то неизведанному. Реальность становится зыбкой, неуловимой, её границы стираются. Ярким представителем такого кинематографа становится Рената Литвинова, чьи фильмы часто существуют на границе разных состояний. Персонажи Литвиновой всегда находятся где-то «между»: между сном и реальностью, жизнью и смертью, в контакте с собственной личностью и на грани потери себя.

В данном исследовании пограничное состояние рассматривается не в прямом, а в метафорическом смысле — как модель существования, характерная для художественной вселенной Литвиновой. Например, смерть в её фильмах не представляется, как точка невозврата, а становится неким порогом, переходным состоянием и даже возможностью преображения. Реальность постепенно утрачивает черты повседневности, превращаясь в сновидение, а личность героя расслаивается, размножается, теряя при этом устойчивость и становясь нестабильной.

Литвинова передаёт нестабильность границ не столько через сюжет или диалоги героев, сколько через свет и цвет, построение кадра, организацию пространства, различные детали в виде зеркал, пластики героев и театральность. Один и тот же прием может одновременно говорить о смерти, памяти, чувстве, душевном переломе и уходе человека из реальности. Именно поэтому интересно проследить, как подобная многозначность проявляется в кинематографе Литвиновой.

В основе структуры работы лежат три ключевых типа пограничности: между жизнью и смертью, между реальностью и сном, а также внутри самой личности, то есть пограничность идентичности. Однако такое деление можно считать достаточно условным так как в работах Литвиновой все промежуточные состояния переплетаются и перетекают одно в другое. Одна и та же сцена способна затрагивать несколько граней одновременно, а один и тот же визуальный приём может менять своё значение в зависимости от контекста. Тем не менее такое разделение помогает понять, как именно, с помощью каких визуальных приёмов, режиссёр создаёт ощущение хрупкого и непрерывно изменяющегося мира.

Материалом исследования становятся авторские фильмы Ренаты Литвиновой: «Богиня: как я полюбила», «Последняя сказка Риты» и «Северный ветер». Для анализа используются материалы киноведческих журналов и статей, а также интервью самой Ренаты Литвиновой.

В её фильмах Ренаты Литвиновой смерть редко показывается как однозначное финальное, наоборот, чаще это состояние предстаёт на границе с жизнью, оно постепенно смешивается с ней и проникает в неё, из-за чего граница между двумя состояниями постепенно размывается.

Эта пограничность в первую очередь прослеживается благодаря работе с пространством: пространства, в которых находятся герои становятся пороховыми и сами будто бы начинают разваливаться и умирать.

Например, в «Последней сказке Риты» больница становится таким пространством перехода. Аварийное помещение выглядит обшарпанным, почти умирающим. Это усиливает ощущение приближения перехода героини в другое состояние.

Важным приёмом становится также внедрение пространств перехода, таких как дверные проёмы, заборы, окна, зеркала.

Так, Коля заглядывает через забор в больничную территорию, но не входит внутрь, будто бы он стоит на границе Со смертью, но все же остается по другую сторону от нее.

Порог может быть и небуквальным: например, в фильме «Богиня: как я полюбила» персонаж Хабенского выпрыгивает из окна и попадает в колодец, образованный зданиями, между которыми он летит.

Также пространствами перехода в работах Литвиновой становятся мосты и лестницы.

Свет и цвет также играют важную роль в передаче пограничных состояний в работах Литвиновой. Переход к смерти часто сопровождается теплыми оттенками. В «Богине: как я полюбила» сцены приближения Фаины к пространству мёртвых наполнены мягким желтым свечением, которое напоминает рассвет, а иногда такие сцены наполняются буквально солнечным светом. Благодаря этому смерть визуально воспринимается не как пугающий конец, а как освобождение и выход из тяжёлой реальности.