Рубрикатор
- Концепция
- Гипотеза
- Колониальная функция музея и присвоенное наследие
- Новая экспозиционная политика
- Новый маршрут зрителя
- Новая сценография и тематические зоны
- Работа с колониальными символами и смена голоса музея
- Современное искусство как вмешательство в старую коллекцию
- Заключение
- Список текстовых источников
- Список источников изображений
Концепция
Шарль Жиро. Главное здание Королевского музея Центральной Африки, 1905–1910.
Королевский музей Центральной Африки в Тервюрене интересен не только как музей с большой коллекцией. Кажется, его важно рассматривать как место, где очень наглядно видно, как Европа пытается разговаривать со своим колониальным прошлым. Причём разговаривать не где-то в теории, а прямо через залы с предметами, то есть зритель приходит вроде бы в музей, а на самом деле попадает в довольно сложную историю о власти, памяти и том, кто вообще имеет право рассказывать об Африке.
Музей изначально был связан с Бельгийским Конго и с образом «цивилизаторской миссии». В таком месте предметы могли выглядеть как доказательства богатства, экзотики или даже управляемости колонии. И вот тут появляется вопрос.
Что происходит с таким музеем, когда меняется сама оптика, и когда колониальное прошлое уже нельзя просто красиво спрятать за витринами?
После реконструкции музей стал пытаться говорить о себе иначе. Не только показывать коллекцию, но и объяснять, в каком контексте она появилась. Это, кажется, особенно важно для деколониального поворота в музейной практике. Деколонизация музея вообще связана не только с обновлением экспозиции или заменой старых табличек, а речь скорее о пересмотре самой позиции музея, его языка и привычки говорить от имени других культур [1].
В исследовании следует рассмотреть Королевский музей Центральной Африки как пространство, в котором старый и новый способы показа сталкиваются между собой. С одной стороны, остаётся историческая коллекция, собранная в колониальном контексте, а с другой стороны, появляются новые подписи, критические комментарии, современные художественные работы и попытка признать насилие прошлого. Музей как будто говорит о том, что он уже не тот, кем был раньше, но сами стены всё равно напоминают, откуда всё началось.
Акцент исследования будет сделан на том, какими способами музей пытается проводить деколонизацию после реконструкции. Важно посмотреть не только на сам факт обновления, а на конкретные решения: новый маршрут зрителя, сценографию, тематические зоны, включение современного искусства и работу с колониальными символами.
Основная часть информации о музее будет взята с их официального сайта, но эту информацию, планируется сопоставлять со статьями о деколонизации музеев, реституции и колониальном наследии. Они помогут посмотреть на музей шире и не принимать его официальный рассказ как единственно возможный.
Гипотеза
В основе исследования лежит предположение, что обновление Королевского музея Центральной Африки затронуло не только внешний вид экспозиции, но и саму позицию музея. После реконструкции он уже не может говорить об Африке с прежней колониальной уверенностью и на первый план выходит более осторожная роль, в которой музей показывает не только африканские коллекции, но и собственную связь с колониальным прошлым.
Колониальная функция музея и присвоенное наследие
Королевский музей Центральной Африки в Тервюрене начинается не совсем как обычный музей, потому что он появляется не только из желания сохранить редкие предметы или создать научную коллекцию. Его происхождение связано с колониальным проектом Бельгии и с тем, как этот проект нужно было показать европейской публике красиво, убедительно и, что особенно важно, законно на вид.
Поездка представителя колониальной администрации, ответственного за сбор налогов, инфраструктуру и взаимодействие с местными лидерами, 1948 // работа запечатляющая это событие
Африканский дворец в Тервюрене, 1897 // Проект нового музея Конго в Тервюрене, начало XX века
Истоки музея связаны с Международной выставкой 1897 года в Брюсселе. По инициативе короля Леопольда II в Тервюрене была организована колониальная часть выставки, посвящённая Конго. Это был не нейтральный показ «далёкой страны», а демонстрация того, что Бельгия якобы приносит в Африку порядок [5]. Конго показывали так, чтобы зритель видел не насилие, а картину колониального «успеха».
План колониального павильона Всемирной выставки в Тервюрене, 1897
Сам формат показа уже задавал колониальную рамку. Дорога в Тервюрен, парк, дворцовая архитектура и выставочные залы создавали ощущение торжественности и научной убедительности. Позже эта временная выставочная логика закрепилась в постоянном музее, а здание Шарля Жиро, открытое в 1910 году, стало неким дворцом знания. Только знание это не было безобидным, потому что Центральную Африку показывали из позиции европейского центра и именно с этой рамкой музею потом пришлось спорить в процессе деколонизации.
Шарль Жиро. Главное здание Королевского музея Центральной Африки, 1905–1910.
Шарль Жиро. Главное здание Королевского музея Центральной Африки, 1905–1910.
Из этой истории напрямую вырастает проблема коллекции. Колониальное прошлое хранится не только в архитектуре, но и в самих предметах, в том, как они были взяты, кем записаны, через чьи руки прошли и почему сегодня находятся в Тервюрене. Поэтому коллекция перестаёт быть просто набором редких объектов и становится местом спора.
«Антропо-зооморфная маска народа луба», II четверть XIX века.
«Статуя Нкиси Нконде вождя Не Куко», б. г. // Аноним, предположительно Г.-А. Шану. «Вождь Некуку», предположительно 1888
Это видно по разным типам музейных предметов. Одни были прямо разграблены или украдены, как статуя "Нкиси" или маска "Лубы" [5]. Другие показывают, что колониальный музей присваивал не только искусство, но и природу, как в случае со слоном, убитым во время музейной экспедиции. Есть и более сложные случаи, где предметы проходят как «подарок» или покупка, но сам колониальный контекст заставляет сомневаться, насколько свободными были эти жесты.
«Слон», Таксидермический экспонат. 1956–1958
«Слон» // «Жираф», Таксидермические экспонаты. XX век.
В итоге присвоенное наследие здесь не сводится к одному экспонату. Где-то виден прямой грабёж, где-то спорный дар, а где-то научная экспедиция внутри колониальной системы. Поэтому после реконструкции музею пришлось работать не только с новой подачей коллекции, но и с самой логикой её показа. Дальше важно рассмотреть, какими приёмами музей выстраивает деколонизацию.
Новая экспозиционная политика
После реконструкции Королевский музей Центральной Африки начинает работать прежде всего с самим способом музейного показа. Это важный сдвиг, так как музей больше не может просто открыть залы и говорить прежним уверенным голосом. Теперь ему нужно объяснять собственную позицию: кто рассказывает эту историю, почему само здание связано с колониальным прошлым и как зритель должен входить в пространство, где это прошлое до сих пор ощущается.
Сам музей прямо пишет, что главная сложность заключалась в том, чтобы представить современный и деколонизированный взгляд на Африку в здании, которое изначально было создано как колониальный музей [5].
