Больница

Больница — одно из учреждений, которое не относят к пенитенциарной системе, хотя фактически это учреждение, в котором также царит тотальный контроль. Конечно, у пациентов есть определенная свобода — они вольны решать, когда им покинуть это место, стоит ли им следовать плану лечения, и прочее. Однако при этом врач обладает властью, которую Фуко считал более действенной, чем власть государства над определенным человеком. Знание, которое закрыто от пациента, определяет дисбаланс сил, что приводит к четкому делению между двумя группами обитателей больницы.

Регламент определяет распорядок дня, нормы, которым должны следовать по «обе стороны» без исключения для устоявшегося эффективного функционирования больницы. Степень выгоды для «власти» здесь, на первый взгляд, неочевидна: однако эта самая «выгода» перемещается в немного другое поле, фокусируясь на самой механической работе учреждения. Результат, как кажется, должен работать не только на структуру институции, но и на самих ее подопечных, возвращая их к «приемлемому» для окружающих (и, если повезет, для них самих) состоянию.

Больница — это место, которое действует на человека амбивалентно: с одной стороны, оно дает определенное успокоение и надежду на исцеление. С другой стороны, сама необходимость обращаться к этой структуре вызывает тревогу тоску, ведь это автоматически обозначает нарушение нормы. К тому же, растерянность и страх перед неизвестным будущим, ожидание собственного выздоровления преобладают над рациональностью Больницы, от которой человек требует моментального разрешения всех сомнений и четкого решения собственной проблемы. Практика показывает, что такого решения может и не быть, и тогда материальность больницы, о которой пишет Фуко, становится тяжким бременем, синонимом заточения.

Художник Павел Митенков в статье «Более странно, чем можно принять?», опубликованной в «Художественном журнале» (выпуск № 105, 2018), подробно рассказывает о том, почему группа обращается именно к «безумству», слову, которое автор считает дискриминирующим, но задающим импульс для написания текста и работы самой группы. По мнению художника, «безумец» — это «наименьший из меньшинства»[2], так как социальные группы, которые не принимаются обществом, «безумный» всегда значит — исключенный, но и любой исключенный всегда отчасти безумен«. Человек, признанный таковым, «отлучен от власти» по умолчанию: «мы без труда можем представить коллектив, управляемый гомосексуалом, мигрантом или рабочим, но едва ли — тем, кого считают сумасшедшим». Кроме того, область права практически не распространяется на психиатрические учреждения, и, следовательно, человек в нем не защищен и максимально уязвим[3].

В рамках проекта было проведено несколько акций. Одна из них — аудиоспектакль «Обучение нормальности», — прошла у стен Нижегородской психиатрической больницы № 1 в сентябре 2015 года. Концепция, предложенная создателями проекта, звучала так: «Логика аудиоспектакля противостоит психотерапевтическим практикам, в процессе которых пациенты научаются говорить о себе на общем языке, который, по нашему мнению, не служит средством адаптации, а — наоборот — является скрадывающим фактором, приводящим к позиции исключения.
В процессе же акустического действия голоса флуктуируют, складываясь в сложные полифонические структуры, открывающие возможность живительных смысловых лакун, сквозь которые мерцает реальное „я“ действующих лиц.
Акустическое пространство состоит из нескольких голосовых слоев, каждый из которых деконструирует предыдущий и трансформирует наше представление о нормальности. Постепенно мы понимаем, что именно речевое смещение в сторону от здравого смысла и общего языка стоит на службе освобождения речи и открывает речь ее автору»[5].

В рамках другой акции, получившей название «Марафон признаний», участники манифестировали свой «опыт состояний, находящихся за пределами общепринятой нормативности»[6].
«Марафон» проходил дважды: в первый раз у той же Нижегородской больницы, второй — в парке в центре города, где присоединиться к акции мог любой желающий человек. Пациенты дневного стационара делились своими историями, отвечали на вопросы о восприятии себя, отношении с окружающими и самой институцией. Организаторы акции ставили главный акцент на разделении тех, кто находится за пределами больницы, и тех, кто связан с ней долгое время; на том, как эта разница чаще всего невидима внешне, но ощутима для тех, кто находится «по ту сторону». Публичность высказывания выводила манифестирующих «из тени», позволяла стать частью сообщества и хотя бы в какой-то мере преодолеть сложившиеся границы.

Третьим задокументированным событием «Союза выздоравливающих» стала интервенция в городское пространство: участники, накрытые тканью, передвигались по маршруту, который выстраивался по ходу акции. В приглашении на практику указывалось следующее описание:

Перформативность акции переносила появление ее участников в зону видимости, буквально делала ощутимым их присутствие в пространстве.

Главным импульсом к работе «Союза выздоравливающих» авторы считают отсутствие коммуникации, нарушение связи между условным «больным» человеком и окружающим его обществом. Человек, столкнувшийся с диагнозом (или каким-либо другим тяжелым испытанием), вынужден проходить не только через принятие этого события близкими, но и через изменение отношения к самому себе. И это — долгий, болезненный процесс, принятие которого может занять годы и десятилетия. Тем не менее, с точки зрения институции, человек считается здоровым с того момента, как он становится способным функционировать в обществе. И тогда встает очень важный вопрос:

«Союз выздоравливающих» стремится к тому, чтобы дать возможность свободно говорить тем, кто признается частью общества только будучи изолированным или «здоровым».

Другой проект, авторы которого указывают на проблему коммуникации — «ARTерия», одна из кураторских работ Марины Звягинцевой, художницы, которая в своих практиках уделяет много внимания сайт-специфичности. «ARTерия» прошла в зданиях и на территории детской Морозовской больницы в Москве в 2018 году. Сама Звягинцева говорит об основной идее так:

Также авторы подчеркивают, что подобные проекты, в которых искусство интегрируется в «обжитое» пространство, необходимо сделать как можно более многослойными. Зритель, приходящий на выставку, самостоятельно распоряжается своим временем, имеет возможность уйти в любое время. Пространство больницы, в котором посетитель не может распоряжаться собственным временем добровольно, определяет фокус участника подобных художественных проектов: необходимо создать такие произведения, которые не наскучат и со временем будут всё больше открываться «зрителям».

«ARTерия» стала концептуальным продолжением проекта «Арт-прививка» Марины Звягинцевой, проведенного в 2014 году, который входил в программу «Спальный район», «цель которой — преобразовывать общественное пространство с помощью современного искусства»[9].

«Арт-прививка» прошла на территории консультативно-диагностического центра Морозовской больницы, в проекте приняли участие 16 авторов, включая писателя Григория Остера. Все работы так или иначе можно назвать терапевтическими, — все они направлены на то, чтобы изменить привычную атмосферу больницы, в которой нет места игре и детскому эксперименту, позволить ребенку почувствовать собственную субъектность. Интерактивность работ Наташи Стручковой, группы МишМаш и Олега Кошельца дают возможность вовлечься в игровой процесс, превратить «утомительный поход из кабинета в кабинет — в путешествие от одного арт-объекта до другого»[10].

Воронежский художник Кирилл Гаршин в своей практике часто обращается к автобиографическим мотивам: использует семейные полароиды в качестве основы для живописи, будто фотографически фиксирует реальность вокруг себя, перенося ее в незнакомое, полумистическое пространство.