Не серое средневековье

1 Концепция 2 Цвет в повседневной жизни средневекового человека 3 Самые модные цвета эпохи 4 "Теория цвета" в умах средневековья 5 Заключение 6 Источники

Наверняка каждый, кто смотрел современное историческое кино или играл в средневековую RPG, вынес устойчивое впечатление: люди в ту эпоху одевались в безрадостное месиво коричневого, серого и черного. Ну, максимум — выцветший бордовый у какого-нибудь барона или графа. Замки — это сырые камни с редкими флажками с геральдикой, недовольные лица крестьян — в грязи, одежда — мешковатая и одноцветная, будто весь люд в те времена дружно постригся в серые монахи и коллективно утратили древние традиции добычи красителей. Этот образ настолько въелся в массовое сознание, что любая попытка одеть средневекового крестьянина в ярко-синюю тунику или рыцаря в красно-желтый сюрко вызывает комментарии «экспертов» о том, что это неправдоподобно и вообще карнавал какой-то.

Но вот что забавно, чем больше смотришь на настоящие средневековые изображения такие как миниатюры, алтари, витражи, шпалеры — тем сильнее крепнет подозрение, что эти люди просто обожали цвет. И не только аристократы, которым по статусу полагались пурпур, синий и золото. Крестьяне в «Часослове герцога Беррийского» красуются в красном, ярко-синем, зеленом, желтом. Пастух на миниатюре XIV века может быть в розовом колете. Ремесленник на рыночной площади — в полосатой шапке. И это не единичные парадные или праздничные случаи, а повседневные сцены: пахота, сбор винограда, охота, выпас скота.

Так откуда же взялся миф о сером Средневековье? Почему мы упорно продолжаем представлять эту эпоху выцветшей, хотя сами же ежедневно носим джинсы, окрашенные синтетическим индиго — прямым наследником средневековой вайды? И главное: что на самом деле означали эти цвета для людей того времени? Был ли красный просто красным, или за ним стояла кровь Христа, власть, риск и любовь одновременно? Почему синий из «цвета рабов» стал королевским? И можно ли, глядя на одежду персонажа на миниатюре, безошибочно определить его сословие, род занятий и даже семейное положение?

В моем визуальном исследовании я хочу не только развенчать миф о сером средневекоовье, но и собрать реальную «цветовую карту» средневековых сословий. В конце концов, мое исследование — это не попытка доказать, что Средневековье было веселым и разноцветным. Нет, оно было жестоким, голодным, несправедливым. Но именно в такой среде цвет одежды приобретал особый смысл. Когда вокруг смерть, болезни, набеги и походы, то яркая туника из мареновой шерсти могла быть единственным способом сказать о томм, что он ещё жив, у него есть достоинство, он принадлежу к общине, семье, городу, ремеслу, у которого есть свой цвет.

Вопреки той мрачной картине, которую мы иногда склонны себе представлять, цвет занимал важное место в повседневной жизни. Даже для самых бедных слоёв окружающий мир никогда не был бесцветным. Однако в Средние века цвет бывал разный. И хотя красили почти всё подряд (а среди знати даже еду, шерсть и перья животных — например, собак, лошадей, соколов), цвета не были равны друг другу.

Настоящими цветами считались только яркие, чистые, насыщенные, стойкие цвета. Те, которые сияли, казались источником жизни и радости, которые прочно держались на своём носителе и выдерживали время — не выцветали и не линяли. Такие цвета встречаются не всегда и не везде. Они бывают только в определённых местах и связаны с особыми ритуалами, праздниками или торжествами.

Самое главное из таких мест — конечно, церковь. В период с Каролингской эпохи и до XV века церковь — маленькая или большая — была невероятно многоцветной. Она представляла собой настоящий храм цвета. Застывшие краски, которые покрывают стены, полы, потолки, стёкла витражей, скульптуры (они всегда были раскрашены), соседствуют с подвижными и меняющимися цветами церковных предметов и облачений, богослужебных книг, временных украшений (чаще всего из ткани), которые появлялись на тот или иной праздник. Начиная с XIII века сама месса перестаёт быть просто обрядом, а становится ещё и зрелищем, в котором цвета, соответствующие разным моментам богослужения, начинают играть всё более важную роль.

(Подпись под рисунком не вошла полноостью в описание под картинкой: "Архиепископ Арундел проповедует в Кентерберийском соборе в 1399 году о несправедливостях, причинённых Генриху Ланкастеру, и читает из сфабрикованной папской буллы. Британская библиотека, рукопись Харли 1319, лист 12)

Цвет как часть театрального действа встречается и в мирской жизни — особенно там, где показывают свою власть или проводят какую-нибудь церемонию (например, в королевском замке или в зале суда). Кроме того, любые праздники всегда сопровождаются взрывом пёстрых и ярких красок: и участники, и зрители окружены таким разноцветьем, какого не увидишь в обычные дни. Турниры и состязания, которых становилось всё больше со второй половины XII века, — самый яркий пример из светской жизни. В этих зрелищах и турнирах цвета выполняют одновременно и зрительную, и обрядовую функции. И среди этих цветов главное место занимают геральдические цвета.краски, которые покрывают стены, полы, потолки, стёкла витражей, скульптуры (они всегда были раскрашены), соседствуют с подвижными и меняющимися цветами церковных предметов и облачений, богослужебных книг, временных украшений (чаще всего из ткани), которые появлялись на тот или иной праздник. Начиная с XIII века сама месса перестаёт быть просто обрядом, а становится ещё и зрелищем, в котором цвета, соответствующие разным моментам богослужения, начинают играть всё более важную роль.

Видимо, именно поэтому с XIII века геральдика стала очень важна для того, как средневековые люди воспринимали цвета и как учились их различать. Благодаря геральдике белый, чёрный, красный, синий, зелёный и жёлтый стали «главными» цветами западной культуры (они остаются такими и сегодня, по крайней мере в обычной жизни). Геральдика приучила наш глаз к самым распространённым сочетаниям цветов — тем, которые разрешали геральдические правила. А другие сочетания, наоборот, сделала редкими или нехорошими, потому что законы их запрещали (например, красное с чёрным, зелёное с синим, синее с чёрным). Геральдика также научила нас смотреть на цвета не только в «ширину», но и в «глубину». Ведь в гербе один из главных приёмов — наложение слоёв, и именно различение того, какой цвет на каком лежит, помогает понять эти слои.

Святой Людовик, например, любил одеваться в синий — он вообще был первым королём, у которого вошло в привычку носить синий цвет, особенно во второй половине своего правления. И в то же самое время, в середине XIII века, большинство крестьян его королевства тоже носили синюю одежду: её красили кустарным способом с помощью вайды — дикого растения семейства крестоцветных, которое росло почти повсюду.

Однако, несмотря на огромное влияние геральдики, самым распространённым носителем цвета в повседневной жизни была не она, а одежда. Вопреки распространённому мнению, в Средние века вся одежда была окрашена даже у самых бедных слоёв населения. Но окраска бывает разной. Одежда богача и одежда бедняка отличаются не тем, что одна окрашена, а другая нет. И даже не выбором цвета или модой на те или иные цвета. Разница в стойкости, насыщенности и яркости краски. Богатые и знатные люди носят одежду ярких цветов: красящие вещества глубоко проникают в волокна ткани и не выцветают от солнца, стирки или времени. Простые же бедные люди носят одежду более бледных оттенков, потому что их красили более дешёвым пигментом — почти всегда из растений — который остаётся на поверхности ткани и быстро исчезает под действием воды и солнца.

Но, скажем так, на втором месте одежда тоже может быть геральдической и эмблематической — и тогда те или иные цвета начинают что-то значить: указывать на принадлежность человека, его положение или сан. Именно эту роль — классификатора — цвет играет в одежде, и, похоже, под влиянием геральдики с XII века эта роль становится всё важнее, особенно среди духовенства. Здесь главную роль играет сам цвет, а также сочетания из двух или трёх цветов. Но и материальное качество цвета — яркий или тусклый, насыщенный или выцветший, однотонный или в крапинку, ровный или неровный — тоже может многое сказать о человеке. Средневековый человек настолько привык оценивать качество материала на глаз, даже не прикасаясь к нему, что мог с первого взгляда определить, что это за ткань и как она покрашена.

А начиная с 1140-х годов на средневековую одежду начинают влиять мода и вкусы — и это касается и цвета. Настоящим переворотом стал почти «революционный» разрыв с многовековой традицией: синие оттенки вдруг победили в одежде всех слоёв общества. Эта «синяя революция» началась во Франции в 1140-х, набрала силу во второй половине XII века, а в следующем столетии уже торжествовала повсюду — включая страны Священной Римской империи. Это было очень важно и для общества, и для восприятия: на Западе утвердился новый порядок цветов — тот, который отчасти сохранился до сих пор. Синий, который мало что значил для античности, который римляне не жаловали (для них это был варварский цвет), в раннее Средневековье оставался в тени. И вдруг с 1140-х он врывается во все виды искусства, становится цветом Христа и Девы Марии, потом — королей и князей, а с конца XII века начинает даже соперничать с красным во многих сферах жизни.

Но у распространения синего была и обратная сторона: другие цвета стали использоваться реже. Не столько красный — с ним синий теперь сильно соперничал, но красный всё равно оставался очень востребованным в одежде (настоящий отказ от красного произойдёт только в XVI веке). А вот зелёный и особенно жёлтый заметно сдали позиции. После 1200-х годов в Западной Европе редко можно было встретить мужчину или женщину — будь то дворянин или простолюдин — одетых в жёлтое. Некоторые цветовые сочетания стали невероятно популярны: синий с белым, красный с белым, чёрный с белым и даже красный с синим. Зато другие ушли в тень: жёлтый с красным, жёлтый с зелёным, красный с чёрным и особенно красный с зелёным — а ведь это сочетание было самым модным в аристократическом костюме начиная с эпохи Каролингов

В связи с этими первыми проблесками моды и смены вкусов историк вправе спросить: какие цвета мужчины и женщины считали красивыми, а какие — уродливыми? Ответить, к сожалению, почти невозможно. И не только потому, что исследователя подстерегает опасность анахронизма, но и потому, что он неизбежно становится заложником слов. «Красивое» и «уродливое» в средневековых источниках — это прежде всего языковой феномен. Между реальным цветом предмета или человека, тем цветом, который на самом деле видит наблюдатель, и тем, какой цвет называет автор, может быть огромная разница. Кроме того, историк Средневековья никогда не имеет дела с чьими-то личными вкусами и взглядами. Он всё видит чужими глазами — более того, глазами целой социальной системы. Поэтому оценка того или иного цвета, суждения о красоте или уродстве оттенка зависят прежде всего от моральных, религиозных или социальных установок.