«Маугли» Романа Давыдова — мультфильм эпохи

Роман Давыдов, будучи самобытным художником с узнаваемым визуальным языком, оставил нам великое наследие эпических мультфильмов, наиболее выдающимся из которых можно смело назвать сериал о Маугли (смонтированный после выхода в единый фильм). Чем сильнее погружаешься в метафорическую глубину давыдовского «Маугли», чем сильнее убеждаешься в формальном его совершенстве, тем болезненнее ощущается недостаток внимания в дискурсе истории отечественной анимации к фигуре режиссера.

Мизерное количество информации о «Маугли» и самом Давыдове только подчеркивают актуальность этого исследования.

Крошечная справка в «Энциклопедии отечественной анимации» Сергея Капкова, огрызок, состряпанный из коротких очерков-воспоминаний Евгения Мигунова и Натальи Венжер на «Википедии» — вот, пожалуй, и все, что можно найти в открытом доступе про Романа Давыдова.

Чуть ли не единственным существующим развернутым описанием творческой биографии Романа Давыдова оказалась статья историка анимации Георгия Бородина, лично расшифровавшего фонограммы с речью режиссера, переданные ему Натальей Яковлевной Венжер. В статье приводятся подробности из первых уст: рассказы из личных бесед с работниками «Союзмультфильма», в т.ч. Владимиром Вышегородцевым; цитируются документы из фондов РГАЛИ; публикуются фотографии из личного архива, что делает статью уникальной.

Предметом исследования стала как формальная, так и содержательная сторона «Маугли», который рассматривается как венец творческого наследия Романа Давыдова и эпохальный мультфильм рубежа 60-70-х годов.

«Маугли» стоит особняком не только среди остальных картин Давыдова, но и всех советских мультфильмов вообще за счет своего эпического размаха, отражения перемены в мироощущении общества, иносказательности, наконец, формального совершенства.

Начав карикатуристом, продолжив «кукольником», в 1965 Давыдов, наконец, нашел свой характерный стиль и жанр — монументальные эпические полотна. Таковым было первое из них — мультфильм «Гунан-Батор» .

Называть «Маугли» эпическим полотном, а Давыдова — мифотворцем, несмотря на литературную основу, позволяет сочетание острого авторского видения и тонкого выражения настроений целой эпохи.

Интересно, как дух английского колониализма Киплинга ложится на советскую мифологию. «Маугли» — это последний вздох чаяний о Новом Человеке, сыне природы и хозяине ее, сильном и справедливом. Это апогей и закат наивно-воодушевленных шестидесятых, вот-вот перетекущих в разочарованные, лишенные иллюзий семидесятые.

Будучи одним из лучших анималистов «Союзмультфильма», Давыдов смог создать правдоподобные и выразительные образы героев-зверей.

Как «Ну, погоди!» сравнивают с «Томом и Джерри», так советского Маугли сравнивают с американским. О том, чья картина ближе духу оригинала, не стоит и упоминать. Впрочем, ценность экранизации измеряется не только верностью первоисточнику. Важнее всего в этом противостоянии то, что работа Давыдова получилась самобытной и ничуть не уступающей ни в художественной выразительности, ни в глубине посыла.

«Маугли» Романа Давыдова — наглядное доказательство того, как далеко ушла советская анимация от «Диснея», которому так стремилась подражать в 1930-х.

Евгений Мигунов писал, что стилизация в сочетании с анатомической точностью — «конек» Давыдова. Среди множества аниматоров его выделяли четкие линии и острые углы — нечто приближенное к плакатной графике 1920-х, «Окнам РОСТА».