Мода казалась глотком свежего воздуха: интервью с Вадимом Севостьяновым

Вадим Севостьянов — ведущая российская модель 1990-х–2000-х, лицо агентства Red Stars — рассказал Архиву российской моды о том, как в 1988 году попал в первую модельную школу СССР, о работе у Валентина Юдашкина и отношениях с Вячеславом Зайцевым, приездах в Москву Пьера Кардена и Тьерри Мюглера, работе за границей, о показе McQueen для Givenchy в депо московского метро, и о том, почему невнимательно подписанный договор может стоить нескольких лет работы.

Людмила: Вадим, расскажите, с чего всё началось.

Вадим: Честно говоря, для меня самого сейчас это вопрос — как я стал манекенщиком (именно так раньше называли моделей). Хотел, конечно: всё это витало в воздухе, особенно на закате Советского Союза — желание чего-то нового, яркого. Мода, особенно западная, была интересна всем. Я видел какие-то скудные отрывки западных показов, что-то из западных журналов. Скорее всего, увидел объявление в «Московском комсомольце».

Людмила: То есть точно не помните?

Вадим: Помню, что объявление было о первой советско-американской модельной школе. Незадолго до этого — в 1988-м году по телевизору увидел показ в рамках какого-то мероприятия. Дни американской моды или что-то подобное. Потом оказалось, что американские постановщики после того мероприятия вернулись в Москву и с советской стороной организовали эту школу. Это были актёры Томми и Майкл, скажем, не самого высокого пошиба — ставили показы моды в Америке. Позже я узнал, что сама Эйлин Форд (агентство Ford Models) дала им карт-бланш на поиск новых лиц в СССР.

[Прим. АРМ: Ford Models — американское модельное агентство, действовавшее в конце 1980-х — начале 1990-х.]

Они сделали школу с громадным конкурсом — просто попасть с улицы было нельзя, нужно было пройти несколько туров кастинга. Сначала надо было прислать фото и тех, кто заинтересовал, приглашали на следующий этап. Школа была платной, но не очень дорогой. Базировались в Лужниках. Это была не просто «ходьбежка» — они всё-таки из шоу-бизнеса. У них была чёткая, выстроенная система типажей для моделей: принцесса, деловая женщина, лёгкая, весёлая. То же самое у парней — разные типажи и поведение на сцене. Вдалбливали это всё методично. У нас ничего подобного не было: были Дома моделей со своей чинной манерой показов.

Вадим: Американцы давали больше актерскую составляющую. С советской стороны был Темо Чхеквадзе, известный советский манекенщик. Он ставил походку, что было очень важно тогда. Темо раньше работал у Зайцева и уже тогда был настоящим профессионалом. С нашей стороны организатором школы был Игорь Мальков. Я понимаю так, что он оказался в этой истории случайно: по основному роду деятельности он занимался абсолютно не связанным с модой делом. Скорее всего, эта модельная школа смогла состояться после отмашки владелицы самого известного модельного агентства на тот момент, Эйлин Форд.

Фавориткой Эйлин оказалась пятнадцатилетняя девушка, которая по нашим меркам, была странным выбором — художница Даша, которая сама не понимала, как и зачем она здесь оказалась. Эйлин считала, что сможет из неё сделать звезду. Насколько я помню, девушка не стала продолжать карьеру. Также из того выпуска вышли несколько девушек с мировой карьерой. Например, Наташа Кретова, которая вскоре стала музой Ива Сен-Лорана, но почему-то почти не всплывает в рейтингах. Она уехала, кажется, ещё в 89-м или 90-м.

Людмила: Сколько вам было тогда лет?

Вадим: 18.

Людмила: А почему вообще захотели этим заниматься?

Вадим: Естественно, среди серости того периода мода казалась глотком свежего воздуха. Я тогда ещё не знал, чем хочу заниматься, пошёл в медицинское училище. И тут как раз подвернулась эта школа. После трёх месяцев занятий американцы сделали шоу — обкатали его на советско-британском мероприятии и впоследствии мы ездили с ним по всему Советскому Союзу: Киев, Минск, Тбилиси, все ключевые столицы СССР. Залы и концертные площадки всегда были переполнены. Это как раз говорит о том, что не только мне это всё было интересно. Это не был классический показ, а именно шоу, с постановкой и танцами.

Людмила: Театр моды?

Вадим: Да, что-то близкое к этому, больше как настоящее шоу. Были британские, американские дизайнеры, несколько наших — такая солянка.

Людмила: Кого-то помните?

Вадим: Конечно. Были вещи от Вивьен Вествуд, Ямамото, Зандры Роудз, Тода Абрахама, Рифата Озбека и ещё разные британские марки. Из наших дизайнеров — Вячеслав Зайцев, Катя Филиппова, Раф Сардаров. У меня, кстати, где-то осталась программка московской премьеры: она прошла в Совинцентре и во Дворце молодёжи.

[Прим. АРМ: Совинцентр — Центр международной торговли на Краснопресненской набережной; Дворец молодёжи — концертный зал на Комсомольском проспекте.]

Вадим: В общем, та американская система мне очень помогла в модельной индустрии, и впоследствии в моих заграничных поездках это очень пригодилось. Американцы показали нам, как на практике работает пресловутая конкуренция в этой индустрии. В молодости всё воспринимаешь буквально, схватываешь на лету.

Школа шла месяца три — конец 88-го, ноябрь–январь. В какой-то момент интересы американской и советской стороны разошлись. В итоге американцы заключили контракты с интересными моделями для своего шоу, а советская сторона переориентировалась на сотрудничество с нашими домами моды. Я оказался в американской части. Потом подготовка к шоу, премьера, скорее всего, в апреле, а потом уже гастроли. Майкл и Томми ещё долго оставались в Москве, сделали два мюзикла с Максимом Дунаевским. Насколько я понимаю, они надеялись с этими шоу покорить Америку. Меня туда уже не взяли.

Людмила: А где вы были в это время?

Вадим: На какое-то время я попал в центр моды «Ольховка», в советское время он назывался ВЦОТШЛ — они отслеживали мировые тенденции моды, делали коллекции одежды, выкройки, по которым советские фабрики шили одежду. Параллельно я уже начал работать с Юдашкиным. Валентин только начинал, ему было 24-25 лет.

Людмила: Вы сразу стали постоянно работать у Юдашкина?

Вадим: Да, можно было совмещать — на «Ольховке» я ещё какое-то время оставался, так как там были в основном примерки и раза два в год показы коллекций. У Юдашкина же это были постоянные гастроли по Советскому Союзу. В тот момент он базировался в спорткомплексе Олимпийский. Это было совсем начало — ничего из того Юдашкина, которого мы знаем, ещё не было.

Людмила: А у него вообще были мужские коллекции?

Вадим: Что-то а-ля историческое, у девушек были кринолины, у меня что-то похожее на расшитый сюртук XIX века. Для показа в Израиле в 1989 году была сделана мужская casual коллекция. Мужскую часть делал не он сам, а Ольга Пашкова, дизайнер, которая работала у него непродолжительное время. В 1989-м Юдашкин ездил в Париж месяца на два–три — думаю, на стажировку. Потом он сосредоточился на «от-кутюр», мужское было приостановлено примерно до 1995–1997-го года. Когда мужской casual у него возобновился, я уже работал с ним как приглашённая модель.

Людмила: А что было после Юдашкина?

Вадим: В 1991-м приехал Пьер Карден и сделал показы в демонстрационном зале ВИАЛегпрома, видимо, это была его прикидка перед заходом на рынок Советского Союза. Было престижно и интересно поработать с дизайнером с мировым именем. Карден провёл там четыре сеанса одного показа за два дня. Помню, там случился скандал – кто-то из моделей оставил себе очки из коллекции. Карден был просто взбешён. Поскольку я немного знал французский, оказалось что он сокрушался и по поводу чулок и носков, которые модели оставили себе. Затем у Кардена состоялся грандиозный показ на Красной площади, что стало возможным по протекции Раисы Горбачёвой.

[Прим. АРМ: ВИАлегпром — Всесоюзный институт ассортимента изделий легкой промышленности и культуры одежды. Ведущая советская научно-исследовательская организация, определявшая ассортимент моделей одежды в СССР. Институт разрабатывал модели, издавал журнал «Модели сезона» и курировал работу домов моделей в стране, работал в тесной связке с Общесоюзным домом моделей одежды (ОДМО) на Кузнецком Мосту.]

Людмила: Там был потрясающий архив.

Вадим: Да, супер-архив. Самого здания сейчас нет — снесено. Между прочим, насколько я знаю, там был самый большой демонстрационный зал в Европе. Я жалею, что не удалось тогда что-то забрать из архива изданий — в Доме моделей и в «Журнале Мод» были огромные коллекции иностранных журналов. Я помню, как рассматривал в редакции новые западные издания.

[Прим. АРМ: «Журнал Мод» — советское издание о моде, выходило с 1945 года.]

Вадим: Так вот, возвращаясь к тому периоду. Как я узнавал про кастинги? Телефона у меня не было. Скорее всего, по слухам — от тех же моделей Юдашкина. Кстати, Юдашкин иногда присылал мне телеграммы с датами гастролей! «Гастроли с такого-то по такое. Будь готов.»

Мне тогда было 19, и честно говоря, мне сейчас сложно представить, как я выглядел на фоне уже взрослых моделей — парни были меня старше на несколько лет. Естественно, мне приходилось доказывать свою состоятельность, благо профессиональные секреты от американцев работали.

Людмила: А что было после Юдашкина и показа Кардена?

Вадим: В 1990-м году состоялся грандиозный приезд Тьерри Мюглера. До этого он уже приезжал в Советский Союз в 1986 г. и снял альбом со своими моделями на фоне монументальных советских памятников, в том числе на ВДНХ, с памятником Гагарину на Ленинском проспекте. Я один раз видел эту книгу у кого-то из фотографов в 90-х.

Людмила: Он снимал здесь и издал книгу во Франции?

Вадим: Да. В 90-м Мюглер приезжает на конкурс «Супермодель СССР-90». Он был почётным председателем. Я к тому времени уже знал про Мюглера: по московскому телевидению по какому-то городскому каналу — крутили нон-стоп блоки с показами, в том числе с его парижских кутюрных шоу. Кстати, недавно попались в сети те его показы, могу сказать, что впечатление не изменилось — завораживает до сих пор.

Он привёз с собой команду из моделей, мейкап-артистов, фотографов. Несколько топовых девушек — человек пять, и столько же парней. Была Иман — та самая известная темнокожая модель. Была девушка из клипа Джорджа Майкла. Была какая-то его модель в мюглеровском стиле, почти двухметровая девушка — звали Верушка, только другая Верушка.

[Прим. АРМ: Иман — сомалийско-американская топ-модель, муза Ива Сен-Лорана. Девушка из клипа Джорджа Майкла “Father figure" — Таня Коулридж. Также приехала бразильянка Лусиана Силва из клипа Мадонны "Justify My Love". Источник]

Вадим: Среди парней был один топовый — Брэд Харриман. Я его видел уже в западном глянце. Впоследствии, спустя годы, я столкнулся с ним в парижском метро, лоб в лоб при выходе из вагона. Ещё Мюглер привёз с собой чернокожих танцоров с тогда только-только появившимся танцем — вог. Этих танцоров я уже видел в каком-то клипе, то ли у Малькольма Макларена, то ли ещё у кого-то. Тогда я не знал, что это называется «вогинг» — выглядело необычно и круто. Эти танцоры были одними из первых, кто вообще вывел это направление на широкую публику — Мадонна подхватила это уже позже.

[Прим. АРМ: Вогинг (vogueing) — танцевальный стиль, возникший в афроамериканских и латиноамериканских сообществах Нью-Йорка; в массовую культуру вошёл после клипа Мадонны «Vogue» (1990). Малькольм Макларен (Malcolm McLaren) — британский арт-провокатор, продюсер, в 1989 году выпустил альбом «Waltz Darling» с синглом "Deep in Vogue". Источник]

Людмила: То есть это было настоящее супер-шоу?

Вадим: Супер-шоу, именно. Особенно на фоне реальностей 90-х годов! Но основное — это конкурс среди девушек. Среди участниц оказалась моя родственница, ровесница — мы, правда, на этом мероприятии почти не общались. Она была занята процессом подготовки к конкурсу. Победила Елена Бознякова — девушка со специфической внешностью, очень высокая. Мюглер пригласил её в Париж, но там у неё не сложилось. Он как раз любил такие необычные типажи.

В финале конкурса был полноценный мюглеровский показ. Декорации я помню визуально: задник — огроменные железные двери, абсолютно эстетика Мюглера.

У него оказался недобор парней на шоу, и он провёл кастинг прямо в фойе концертного зала гостиницы «Россия». Мюглер попросил пройтись перед ним и потом переводчик объявил: из парней остаётся только Вадим. Я, естественно, был счастлив!

Попал за кулисы — там Иман и эта высоченная девушка носятся по гримёрке, в салки играют. Честно, наши были в шоке от такой «непосредственности».

Людмила: Вы говорили по-английски?

Вадим: Нет, у меня в школе был французский. Но после американской модельной школы никаких особых проблем с профессиональным общением не помню.

Мюглер лично за кулисами одевал моделей, на меня он набросил какой-то фрак, явно на пару размеров больше. Парень-модель из его команды, тот самый Брэд Харриман, тут же бросился помогать с булавками, чтобы хоть как-то сел костюм, но брюки были просто огромные. Я говорю: «Нет, это невозможно». В итоге я так и не вышел на подиум. На показ уже не остался. Естественно, расстроился.

Вадим: Позже, в середине 90-х, супермодели уже стали постоянно приезжать в Москву. Кто же мог отказаться от бешеных гонораров от «новых русских»? Например, Клаудия Шиффер в середине 1990-х приезжала на предвыборную кампанию НДР Черномырдина. Шиффер участвовала в каком-то показе в концертном зале гостиницы «Россия» на мероприятии партии.

[Прим. АРМ: НДР — «Наш дом — Россия», партия премьер-министра Виктора Черномырдина; активно действовала на выборах 1995–1996 годов.]

Вадим: Не берусь даже предполагать какие гонорары им платили. В 1997-м году — на двухчасовой показ в гостинице «Славянская» привезли Линду Евангелисту. Мы выходили из разных кулис. Охрана у Линды была такая, что мы её видели только из противоположной кулисы, около неё постоянно были русские охранники. Честно говоря, выглядело это комично.

[Прим. АРМ: Гостиница «Славянская» (сейчас — Radisson Slavyanskaya) — крупный отель и бизнес-центр у Киевского вокзала.]

Вадим: Впоследствии по Центральному телевидению случайно увидел этот показ — два часа эфира, где закадровый голос рассказывал зрителям: «Сейчас на подиуме Вадим Севостьянов, он представляет европейский стиль моделей. А вот на подиум вышла Лариса Иванова — стиль более...» Ну, и естественно, всё это предваряло появление Линды на сцене. Как оказалось, голос за кадром был Фёдора Павлова-Андреевича. Потом он мне рассказывал, что его как-то аврально попросили всё это озвучить в прямом эфире.

[Прим. АРМ: Фёдор Павлов-Андреевич — журналист, светский обозреватель, продюсер фестиваля моды Альба-моды множества других событий, связанных с модой и искусством.]

Людмила: Мы брали у него интервью тоже. У него тогда было модельное агентство.

Вадим: Да, агентство Face Fashion.

Вадим: Пока не забыл — расскажу еще один эпизод из начала 90-х. Про Людмилу Исаеву. Она в тот момент работала с Юдашкиным и также ездила с нами с показами по стране. Однажды она показала нам свои новые фотографии. Рассказала, что какой-то западный фотограф сделал съёмку с ней. Впоследствии оказалось, что этим неким фотографом был сам Питер Линдберг!

[Прим. АРМ: Питер Линдберг (Peter Lindbergh, 1944–2019) — немецкий фотограф, один из главных fashion-фотографов эпохи, открывший супермоделей 1990-х. Его снимки публиковались на обложках Vogue, Harper's Bazaar, Interview.]

Вадим: Потом был тяжёлый тур по северу страны. Уровень гостиниц — ладно, но есть было нечего. Как раз после этих гастролей Люда сразу уехала в Париж. Скорее всего именно Линдберг ангажировал Исаеву в парижском агентстве.

И буквально через два-три месяца после отъезда Исаевой обложки глянца в Париже были уже с её портретами. Для меня это было просто потрясением, вот ещё совсем недавно она работала в мрачном Мурманске, а через месяц-другой её видят в журналах и витринах бутиков по всему миру. Было впечатление, что на неё просто накинулись все западные бренды разом.

Насколько я знаю, сам Армани сожалел, когда она ушла из модельного бизнеса. Она уехала в США, там вышла замуж за известного русского хоккеиста Малахова и отошла от мира моды. А это происходило в тот момент, когда мировых топ-моделей ещё почти не было — «институт топ-моделей» только начинался. Она точно была в десятке лучших мировых моделей на тот момент, работала не меньше, чем та же Евангелиста и другие, потому что они ещё только-только набирали обороты.