Выставка-путешествие по следам любви как состояния, не имеющего чётких границ. От образа Парижа и Нотр-Дам де Пари как символов любви проект движется к личному опыту зрителя, предлагая задать себе вопрос: где живёт любовь — в пространстве, памяти, другом человеке или внутри нас самих?
НОТР-ДАМ ДЕ ПАРИ ДЛЯ ЛЮБВИ
В культуре XXI века и Нотр-Дам де Пари, и Париж, и Франция устойчиво ассоциируются с любовью. Этому во многом поспособствовал знаменитый роман Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери», который говорит с читателем о человеческих страстях и трагичной истории любви.
В своём романе Гюго говорит, что собор вечен, ведь он сделан из камня, которому не подвластно время. Но после всех произошедших событий мне кажется, что собор вечен потому, что построен из любви.
Собор Парижской Богоматери, 2010
15 апреля 2019 года на крыше собора начался пожар. Огонь практически полностью уничтожил деревянную конструкцию, также пострадал основной зал и башни.
В течение нескольких лет здание реконструировали. Сегодня оно сохраняет свою значимость для общества, оставаясь прежним местом памяти. Именно этот парадокс — «сохранение сущности объекта, несмотря на физические изменения» — важен в контексте выставки.
Пожар, Собор Парижской Богоматери, 2019
Важно отметить, что здание — выдающийся пример готической архитектуры, квинтэссенция средневекового искусства.
Внутреннее оформление, Собор Парижской Богоматери, 2010
Средневековье — это та эпоха в жизни нашей цивилизации, когда земные чувства человека отодвигались на второй план. Ведь высшим чувством считалась любовь к Всевышнему.
КЛЮЧЕВАЯ ЛОКАЦИЯ — ЧЕРДАК
Именно эта часть собора сильнее всего пострадала во время пожара 2019 года — крыша оказалась открыта небу. Это место памяти, уязвимости и обновления.
Оставаясь «невидимым» для большинства зрителей, он скрыт в тени главных залов собора. Эта особенность позволяет локации не только раскрыть визуальные материалы, но и стать самим экспонатом.
Чердак Собора Парижской Богоматери, 2022
Его прозвали «лесом» из-за количества балок, каждая из которых сделана из отдельного дуба.
Впечатляют и его размеры: 100 метров в длину, 13 метров в ширину в нефе, 40 метров в трансепте и 10 метров в высоту. Это сооружение пострадало во время пожара 2019 года, и вся крыша оказалась открыта небу. Также крыша несёт важное архитектурное значение. Потому что в его конструкции использовались ребристые своды, что было новшеством для Средневековья.
Крыша Собора Парижской Богоматери, 2024
ВИЗУАЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
Работы Трейси Эмин — публичная анатомия души, где личные травмы становятся объектом исследования и универсальным языком.
Трейси Эмин, В моей Семье, когда кто‑то умирает, его кремируют, а прах развеивают по морю, 1997
«В моей Семье, когда кто‑то умирает, его кремируют, а прах развеивают по морю»
Метафорическое, поэтическое произведение: о потере, о смерти, о памяти, о свободе души, о цикле жизни и смерти. Работа балансирует между зримым и невидимым, между телесностью и духовностью. У Эмин море часто выступает как метафора памяти, бессознательного, бесконечности и эмоциональной бури. Развеивание праха над водой — это не конец, а трансформация, слияние тела с вечной стихией. Прах «рассеивается», и память «рассеивается» вместе с ним, становясь частью чего‑то большего.
Любимый метод Кристиана Болтански —повторение, который помогает превратить индивидуальную историю — в часть коллективной судьбы.
Кристиан Болтански, Animitas (Chili), 2014
«Animitas (Chili)»
Видеоинсталляцию Animitas вдохновили чилийские алтари, посвящённые памяти пострадавших от режима Аугусто Пиночета. Название означает «маленькие души» и происходит от латинского слова anima — «душа» и чилийского animitas — «придорожный храм». В пустыне Атакама художник прикрепил восемьсот маленьких японских колокольчиков к длинным металлическим стеблям. Звон колокольчиков, сливаясь с ветром, издавал «музыку душ». Расположение стеблей совпадало с картой звёздного неба в ночь рождения Болтански.
«Я думаю, что нас окружают призраки, и они материализуются в этих колоколах. Это действительно музыка неба. Мне было интересно сделать что‑то примитивное в этом месте. Сначала я думал поработать с обсерваториями. Они были великолепны, но напугали меня. Я хотел найти простоту, мягкость звука маленького колокольчика», — объяснил замысел работы художник.
Работы Рэйчел Уайтрид функционируют как «переходные объекты» (в терминах психоанализа). Они помогают пережить утрату, давая отсутствию конкретную форму.
Рэйчел Уайтрид, Без названия (Сто пробелов), 1995
