«Мне бы больше хотелось быть киборгом, чем богиней»
«Бегущий по лезвию 2049» (Blade Runner 2049, реж. Дени Вильнёв, 2017)
— пишет Донна Харауэй в своем «Манифесте киборгов» 1985. Но откуда противопоставление?
Соответствие мужским представлениям о роли «Музы» и «Богини» как стратегия давно доказало свою неэффективность: стандарты красоты бесконечно меняются, патриархальные установки в отношения женственности слишком подвержены личному и локальному влиянию. Зачастую эти образы очень сексуализированы и призваны даровать вдохновение, но при этом интегрированны в противопоставление Мадонны и Блудницы, лишая женщину права голоса в этой дихотомии.
Почти всегда пронизан фетишизацией и образ женщины-киборга. Зачастую она бессмертна, протезирована, легко программируема, молчаливо и вечно молода.
Киберфеминизм — направление в феминистской теории и искусстве, возникшее в конце 1980-х и начале 1990-х годов, — предлагает отказаться от навязанных женских ролей, через образ женщины-киборга. Это состояние позволяет нам быть кем угодно, не опираясь на традиционные мифы о «чистой женственности» или «матери-природе».
Целью моей работы является поиск философии киберфеминизма в произведениях искусства разных сфер: от моды до ИИ генерации, а так же проследить актуальные его формы и трансформации в современном технологическом контексте.
Материал был подобран по принципу анализа работ, которые принято ассоциировать с данным движением, а так же за счет личных культурных ассоциаций и рефлексии над смысловыми параллелями. Основным философским трудом, которым я руководствовалась при анализе стал сам труд Донны Харауэй «Манифест киборгов», а так же научные статьи основательниц «Кибер-Фемин-Клуб».
«Ex Machina» (реж. Алекс Гарленд, 2014)
Рубрикатор
- Кибер-коллективность: женский опыт и миф
- Прообраз женщины-киборга в фотографиях Джоэла-Питера Уиткина
- Киборг как воплощение глубинных страхов
- Само-редактирование и культ совершенства
- Алгоритмы и подражание социальным функциям
Кибер‑Фемин‑Клуб для журнала ELLE
Кибер-коллективность: женский опыт и миф
'Cyberflesh Girlmonster' by Linda Dement
Одной из пионерок киберфеминистского искусства является австралийская художница Линда Демент, создавшая манифест «Cyberflesh Girlmonster», который был издан на компакт-диске в 1995 году. Для этой работы Демент отсканировала части тел около 30 женщин и записала их звуки.
'Cyberflesh Girlmonster' by Linda Dement
Из получившихся аудиовизуальных данных она собрала интерактивный монструозный ассамбляж, представляющий собой смешение шумов, изображений и информационных данных: таким образом, вместо представления о теле как о едином, гармоничном целом утверждалась множественность, случайность и частичность телесных проявлений, собирающихся и распадающихся на множественные дискурсы и аффекты.
Cyberflesh Girlmonster' by Linda Dement
Создавшиеся образы одновременно редуцируют женщину до ее телесных артефактов и сексуальных признаков и освобождают ее от этой же перцепции. Они настолько гипертрофированны, что высмеивают объективирующий взгляд на женское тело и возвращают женщине-киборгу право им владеть.
Cyberflesh Girlmonster' by Linda Dement
В основе киберфеминистической философии лежит в том числе и ирония через утопию: создание нереалистичесного, «идеального» симулякра женщины, чтобы вычесть ее из патриархальной системы и освободить.
При этом, согласно концепции художницы, созданный ею образ является универсальным, ведь воплощает отношение «средней» группы женщин к собственному телу и сексуальности и стремится передать их общий опыт.
Прообраз женщины-киборга
в фотографиях Джоэла-Питера Уиткина
Джоэл-Питер Уиткин не является киберфеминистом в прямом смысле, однако его фотографии можно читать через киберфеминистскую оптику. Его героини существуют на границе человеческого, животного, искусственного и монструозного. Глядя на них неподготовленным взглядом, можно было бы уличить его в неприязни к женщинам, но именно эти тела-шрамы и нестабильные тела-конструкции он показывает с сопереживанием и принятием.
В киберфеминистской теории киборг важен как фигура, разрушающая привычные бинарности: мужчина/женщина, природа/техника, живое/искусственное, красивое/уродливое, субъект/объект.
В работах Уиткина женское тело также выходит за пределы патриархальных эстетических ожиданий. Уиткин с вниманием и даже с любовью признаёт его несовершенства: шрамы, деформации, телесную тяжесть, уязвимость, старение, болезнь, отпечатки прошлого. Женщина получает право быть любой — в том числе пугающей, странной, уродливой, нечеловеческой.
«Женщина, которая когда-то была птицей», 1990, Джоэл-Питер Уиткин «Мать и дитя (с ретрактором, кричащая)», 1979, Джоэл-Питер Уиткин
Создавая свои женские образы, Уиткин рассуждает о культурном насилия над телом и одновременно сопротивления этому насилию. В работе «Женщина, которая когда-то была птицей» (1990) он, вероятно, цитирует «Скрипку Энгра» Ман Рэя, добавляя к нему комментарий: женщина — не эстетический объект, а уязвимое, хрупкое, но невероятно стойкое создание, загнанное в физические рамки навязанных ему ожиданий. Само название семантически нам подсказывает обратить внимание на чувства, былые мечты и стремления девушки, которую мы видим обнаженной и искалеченной.
Материнство («Мать и дитя (с ретрактором, кричащая)», 1979) он тоже показывает не в западно-идеализированной традиции, споря с образом Мадонны. Его «Мать» сильна, беспомощна, уродлива, природна, измученная и естественна одновременно. Художник вкладывает в свои работы понимание моральной и физической травматичности материнства и освобождает женщину от навязанных ей архетипов.
Фото-работы Джоэла-Питера Уиткина
Образ киборга у Уиткина — не машина будущего, а тело, которое пережило давление нормы и всё равно осталось живым.
Одной из самых известных работ Уиткина является фотография Sanitarium (1983). Она приближает нас к образу женщины-технологичного субъекта: киборгизированное тело превращается в узел внешнего контроля.
Эта работа стала особенно известной благодаря цитированию в стихийном и драматичном показе коллекции «Voss» (2021) бренда Alexander McQueen.
Sanitarium (1983), фотография Джоэла-Питера Уиткина
Киборг как воплощение глубинных страхов
