Содержание
Концепция
Ткань как символ власти и сакральности (XIV - начало XV вв.) Ренессанс: роскошь как атрибут светской власти и триумф иллюзионизма (XV - XVI вв.) Контрасты и символизм: ткань в искусстве Северного Возрождения (XV - XVI вв.) «Тканецентризм» XVII века: от барокко до голландского реализма
Заключение
Текстовые источники Источники изображений
Концепция
В позднем Средневековье и раннем Новом времени ткань была больше, чем покрытием тела или интерьера. Она была носителем информации, аналогом современного медиа. Законы о роскоши и неписаные социальные нормы делали парчу, бархат, шёлк и горностай символическими эквивалентами титулов и гербов, тогда как лён и сукно показывали принадлежность к иным социальным слоям. Таким образом, живопись этого периода становится бесценным источником для реконструкции социальных иерархий и представлений о престиже.
Период с XIV по XVII век охватывает трансформацию изображения ткани во всей ее полноте, что и определяет хронологические рамки исследования. Принцип отбора материала для визуального исследования строится на критериях репрезентативности, тематической и географической полноты. В фокус визуального исследования попадут произведения, признанные эталонными как с точки зрения отражения социальных реалий, так и с точки зрения художественной техники. Географический диапазон выбранных произведений (Италия, Нидерланды, Германия, Франция, Испания) позволит выявить как общие тенденции, так и национальные особенности.
Структура исследования будет комбинировать хронологический и проблемно-тематический подходы, которые позволят проследить историческую динамику, не упуская из виду ключевые аспекты.
Первая часть, «Ткань как символ власти и сакральности», будет посвящена роли тканей в религиозной живописи XIV - начала XV вв. Вторая, «Ренессанс: роскошь как атрибут светской власти и триумф иллюзионизма», сосредоточится на светском портрете и мифологических сценах. Третья часть, «Контрасты и символизм: ткань в искусстве Северного Возрождения», исследует скрупулезный подход нидерландских и немецких мастеров. Четвертая, «Тканецентризм XVII века: от барокко до голландского реализма», будет посвящена контрастам барокко и голландского реализма XVII века.
Ключевой вопрос, на который призвано ответить исследование, формулируется следующим образом: каким образом изображение ткани в европейской живописи XIV–XVII веков служило сложным визуальным инструментом, одновременно кодирующим социальные различия и демонстрирующим социальный статус изображённых на картинах персонажей?
В качестве рабочей гипотезы я поставила утверждение, что на протяжении данного периода времени изображение ткани эволюционировало от условного символа статуса к высоко реалистичному образу, став тонким инструментом социальной диагностики. Таким образом, «говорящие» ткани предстанут не пассивным элементом изображения, а активным агентом в формировании как социального нарратива, так и истории художественных технологий.
Ткань как символ власти и сакральности (XIV — начало XV вв.)
«Маэста», Дуччо ди Буонинсенья, 1308–1311 гг
На алтаре Дуччо ткани не изображают реальные материалы, а служат знаками сакрального статуса.
Одежды Богоматери и святых покрыты сложными, но условными золотыми узорами по плоской поверхности. Их функция — обозначить небесное достоинство персонажей. “...фигуры лишены пластической ощутимости, нетвердо стоят на ногах, не обладают весомостью”[1], и ткань тоже не имеет веса, объема или собственной фактуры, она является иконографическим атрибутом. Также стоит заметить более мягкую трактовку складок одеяний.
«Гентский альтарь», Ян ван Эйк, 1432 г
Одеяния на фигурах Бога-Отца, Девы Марии и Иоанна Крестителя в верхнем регистре уже не плоские.
Ткань тяжела и объёмна, ложится в соответствии с весом и положением тела. Зритель может различить материалы: жёсткий, расшитый золотом мура, мягкий бархат, легкий шёлк. Одеяния донаторов на внешних створках являются образцами бургундской моды. Роскошные современные костюмы говорят об их земном богатстве, успехе и благочестии. Ткани одеяний святых и донаторов говорят о статусе, но на разных уровнях: небесном и земном.
Ренессанс: роскошь как атрибут светской власти и триумф иллюзионизма (XV–XVI вв.)
«Портреты герцока Федерико де Монтефельтро и герцогини Баттисты Сфорца», Пьеро делла Франческа, 1465–1472 гг
Одежды герцога и герцогини не просто богаты и роскошны, они геральдичны. Роскошный дамаст на платье Баттисты и жемчужный убор символизируют не столько личное богатство, сколько богатство и могущество герцогства Урбино. Костюмы кажутся монументальными, будто высеченными из камня, что подчеркивает вечность и стабильность их власти. Ткань изображена с геометрической четкостью, складки трактованы обобщенно. Они образуют строгие архитектурные объёмы.
Персонажи и их одеяния кажутся зрителю единым монументом.
«Карл V с собакой», Тициано Вечеллио, 1533 г
На первый взгляд костюм Карла V показался мне почти скромным и аскетичным, однако эта кажущаяся скромность и является демонстрацией статуса.
Роскошь заключается в самом качестве ткани и в том, что его статус позволяет ему быть «над» пышными одеждами.
Зритель ощущает тяжесть бархатного камзола и мягкость белой рубашки. “Тёмный фон и меха добавляют драматичности, на которой тонко выделяется металлическая вышивка костюма. Всё это создаёт мрачную картину могущества и сдержанности”. [2]
«Элеонора Толедская с сыном», Аньоло Бронзино, 1545 г
Это апофеоз ткани как главного действующего лица, затмевающего даже человеческие образы.
Платье Элеоноры это манифест богатства и власти. Оно сшито из белого шёлка с арабесковым узором из бархата и гранатовым узором из золотой парчи. При всем великолепии драгоценностей и одеяния, портрет Элеоноры излучает сдержанность, достоинство и спокойную уверенность знатного дома Медичи. Почти натюрмортная точность в изображении драгоценного одеяния с притягивающим взгляд гранатовым узором по центру, античным символом полноты жизни и плодородия — все это явные и скрытые намёки на богатство, благополучие и власть.
Контрасты и символизм: ткань в искусстве Северного Возрождения (XV–XVI вв.)
«Снятие с креста», Рогир ван дер Вейден, 1435 г
Ткань здесь становится активным участником драмы и даже её эмоциональным проводником. Рогир ван дер Вейден создаёт контраст между изображением ткани. Богатая, тяжелая парча на одеждах Иосифа Аримафейского и Никодима подчеркивает их высокое земное положение. Они могут позволить себе дорогой погребальный саван для Христа. Их нарядам противопоставлены простые, но изящные ткани Богородицы и Марии Магдалины.
