[1] «Ловушка для кролика» (Брин Чейнли, 2025)
Концепция
«Ландшафт в фолк-хорроре — это не просто место действия, а скорее топография, которая оказывает неблагоприятное воздействие на социальную и моральную идентичность его обитателей”(Дон Китли, 2017)
Одним из ключевых пространств жанра фолк-хоррор становится лес. Однако в этих фильмах он почти никогда не существует как нейтральный фон для происходящего. Лес здесь — активная среда, обладающая собственной логикой, внутренним порядком и формой присутствия. Он воздействует на человека, меняет его восприятие, нарушает чувство устойчивости и постепенно разрушает привычные представления о мире.
[2] «Ритуал» (Дэвид Брукнер, 2017)
[3] «Ведьма» (Роберт Эггерс, 2015), [4] «Ловушка для кролика» (Брин Чейнли, 2025), [5] «Ритуал» (Дэвид Брукнер, 2017)
«Жуткое возникает из сбоя отсутствия или сбоя присутствия». (Марк Фишер, 2016)
В фолк-хорроре пространство всегда напрямую участвует в действии. Лес влияет на поведение героев, усиливает тревогу, создает ощущение постоянного наблюдения и превращается в источник необъяснимого страха сам по себе. Даже оставаясь внешне неподвижным, он воспринимается как нечто живое и действующее. Природа в подобных фильмах существует независимо от человека и подчиняется законам, которые оказываются чужды человеческому пониманию. Попадая внутрь такого пространства, герой постепенно утрачивает контроль над ситуацией и оказывается втянутым в иной порядок.
[6,7] «Ведьма» (Роберт Эггерс, 2015)
Фолк-хоррор тесно связан с идеей перехода. Сначала такие места могут выглядеть спокойными, красивыми или даже слишком тихими. Но очень быстро становится ясно, что эта тишина давит. Она создаёт ощущение ожидания и внутреннего напряжения. Само место уже знает о человеке больше, чем человек знает о нём. В этом смысле фолк-хоррор погружает в особые пространства беспокойства. Зритель смотрит на них не со стороны, а входит в них вместе с героями. Такое погружение почти всегда строится изнутри. Кино заставляет чувствовать глубину, странную тишину или наоборот, навязчивое присутствие звука, и место перестает быть фоном, оживая на глазах. Во многих подобных фильмах страх рождается из-за самого места. Лес может оставаться внешне неподвижным, но при этом сохранять статус главного источника тревоги. Он может молчать, но ощущаться как присутствие. Он влияет на человека, а значит, может рассматриваться как субъект.
[8] «Ритуал» (Дэвид Брукнер, 2017)
[9,10] «Ритуал» (Дэвид Брукнер, 2017)
Цель данного исследования — проанализировать лес как субъект и рассмотреть его функцию в фильмах жанра фолк-хоррор. В рамках исследования лес понимается как активное пространство, способное воздействовать на персонажей и определять логику происходящего внутри фильма. Особое внимание уделяется тому, каким образом лес начинает «действовать» в структуре произведения и какими визуальными средствами это выражается.
Структура исследования будет разделена на четыре тематические части: в первом случае лес выступает как порог и граница между человеческим порядком и тем, что находится за его пределами. Во втором — становится формой присутствия: наблюдающей, давящей средой, постоянно удерживающей человека в состоянии тревоги и напряжения. В третьем — оказывается пространством, внутри которого скрывается архаический порядок и власть леса. В четвертой части такой лес превращается в поглощающую силу, втягивающую героя в чужую систему координат, где привычные человеческие законы утрачивают свою устойчивость.
Подобный подход представляется важным ещё и потому, что позволяет рассматривать фолк-хоррор прежде всего как жанр пространства, в котором именно ландшафт становится одним из ключевых источников тревоги, трансформации и страха.
Порог и запрет
[11] «Ведьма» (Роберт Эггерс, 2015)
Именно опушка, край поля, линия деревьев и расстояние между человеческим жильём и чащей становятся главным визуальным выражением порога. Дом в "Ведьме" выглядит как попытка удержать порядок, но рядом с лесом этот порядок кажется хрупким и временным. Пространство семьи читается как небольшая и уязвимая зона, за пределами которой начинается другой мир.
[12] «Ведьма» (Роберт Эггерс, 2015)
Лес здесь ощущается как постоянное внешнее присутствие, слишком близкое к дому, чтобы его можно было воспринимать как просто часть пейзажа. Он существует рядом с повседневной жизнью семьи и уже одним своим соседством разрушает ощущение защищённости.
[13,14] «Ведьма» (Роберт Эггерс, 2015)
[15] «Ведьма» (Роберт Эггерс, 2015)
[16,17] «Ведьма» (Роберт Эггерс, 2015)
Благодаря режиссерской и операторской работе, лес выступает в роли давящей вертикальной массы. Почти квадратный формат кадра и винтажная оптика усиливают высоту деревьев, из-за чего лес кажется тяжёлым, плотным и более сильным, чем человек рядом с ним. Внутреннее пространство дома, наоборот, выглядит теснее и ниже. Такой контраст между сжатым человеческим пространством и высоким, тёмным лесом помогает почувствовать, что между ними существует едва ли заметная граница.
[18,19] «Ведьма» (Роберт Эггерс, 2015)
В "Ведьме" лес выступает как пространство, чьё воздействие на человека начинается ещё до полного погружения в него: достаточно самого пересечения границы между человеческим миром и лесной средой, чтобы привычный порядок начал разрушаться.
Лес как присутствие
[20] «Ловушка для кролика» (Брин Чейнли, 2025)
«Ландшафты являются культурой прежде, чем природой». (Саймон Шама, 1996)
В приведенных в исследовании картинах лес перестаёт восприниматься как природная среда и начинает ощущаться как субъект или чьё-то присутствие. Он давит на героев своей плотностью, глубиной и невозможностью увидеть пространство целиком, в этот момент переставая быть частью ландшафта.
[21,22] «Ловушка для кролика» (Брин Чейнли, 2025)
Лес предстает перед зрителем как сила, которая всё время находится рядом и наблюдает, иногда давая о себе знать.
