Главный объект моего исследования — мужчины. Из метро, офисов, дворов и баров. Те, кого мы встречаем каждый день. Для исследования их визуального образа я использую группу «Ленинград» как самый яркий и понятный поп-рок-образ конца 90-х — 2010-х. Для меня был важен выбор именно поп-группы, а не андеграундной. Так, на мой взгляд, легче рассмотреть и собрать портрет среднестатисти-ческого мужчины. «Ленинград» как раз является массовым, узнаваемым проектом с большими цифрами, наградами и широким тур-листом, включающим зарубежные площадки.
Кроме того, я считаю, что «Ленинград» как никто другой подходят для этой роли, потому что, несмотря на всю иронию, сатиру и высмеивание утрированного образа русского мужчины в текстах группы, эти же мужчины и являются основной целевой аудиторией музыкантов. Мне кажется, это произошло потому, что и сам Шнуров, и «Ленинград» были этими простыми русскими мужчинами — не старались приукрашивать, а по-честному говорили о не самых вылизанных частях жизни, о которых часто не принято говорить. Здесь сатира — не про злое высмеивание, а про утрированную жизнь мечты: статус, женщины, свобода, которые соседствуют с вечной тоской, похмельем и тем чувством бессмысленности, в котором живёт средний работяга, не имеющий выхода. Поэтому и богемная часть общества, и обычные мужчины увидели в этом себя.
В этом исследовании я сосредотачиваюсь на визуальном портрете мужчины в клипах группировки «Ленинград». Меня интересуют одежда, причёски, предметы статуса и места, где этот мужчина появляется.
Основной материал визуальной части — клипы группы (2010–2019 годов). Важно уточнить, что песни «Ленинграда» часто были написаны раньше, чем появились их клипы. Но в рамках этого исследования я рассматриваю только визуальную версию образа — то, как он показывается в клипах.
Мне важно понять, почему эти визуальные коды до сих пор живут в культуре: почему мы всё ещё узнаём их в метро, магазинах и соцсетях. Почему этот образ не исчез, а только слегка изменился.
Также для визуальной части исследования я собираю портрет мужчины так, как собираются бумажные куклы из детства — через одежду, аксессуары, прически, которые можно накладывать друг на друга. Мужчина здесь ― «прилагается»: к пространству, к женщине, к своему времени. Это набор повторяющихся атрибутов, из которых и складывается культурный код русского мужчины у «Ленинграда».
Это исследование — не способ найти «правильного» русского мужчину, а попытка собрать этот образ из клипов, вещей, поведения и быта.
90-е годы были не самым простым периодом в истории России. С одной стороны, это было самое свободное время: появление новой элиты, отсутствие цензуры. А с другой — «лихие девяностые»: безработица, финансовые махинации, пирамиды, постоянное создание группировок, рекет, насилие и общее ощущение жизни вне правил. В этой реальности формировался и образ мужчины — уставшего, грубого, вынужденного выживать разными способами и зарабатывать деньги для семьи любым возможным путём, но при этом свободного настолько, насколько позволяли отсутствие законов и тяжёлое, деструктивное настроение вокруг.
2000-е стали контрастом к тяжелым девяностым. Жизнь стала чуть спокойнее: появилась стабильная работа, зарплаты, новые районы, а вместе с этим — ощущение, что выживать больше не нужно. Мужчина двухтысячных — это человек, который вырос в 90-х, застал весь их ужас, но теперь работает, старается выглядеть «успешнее», чем есть. Алкоголь и усталость остаются нормой, как и шутки, цинизм и медиа-культура, где простой мужик впервые становится героем. Женщина в этот период всё чаще превращается в показатель статуса — красивая, ухоженная, недоступная. Мужчина двухтысячных живёт между двумя образами: тем, кто он есть, и тем, кем хотел бы казаться. Этот разрыв очень точно подхватит «Ленинград» в своих более поздних клипах.
В этот же период бурно развивается телевидение. Появляются первые массовые реалити, ток-шоу и рекламные кампании, которые начинают формировать узнаваемый медийный образ мужчин. Яркий пример — «Наша Russia» (2006). Шоу, которое в сатиричной форме показывает быт обычных мужчин из разных регионов. Эти медиа-образы закрепляют набор визуальных признаков, через которые и считывается русский мужчина 2000-х. Похожий набор кодов я в дальнейшем рассматриваю в клипах «Ленинграда».
Электрик, сантехник, охранник, работник жэка и все-все-все знакомые образы такого мужчины, которого можно встретить во дворе любого спального района. Дядя Валера — русский мужчина без перспектив. Из этого состояния как будто уже не возможно и некуда выбраться, да и пробовать уже не хочется. Его образ особенно заметен в клипе «ноу ноу фьюче».
Он одевается в странный халат, семейные трусы, черные носки и тапочки. В клипе роль такого мужчины играет сам Шнуров. Его тело здесь далеко от идеальной формы. Он сутулится, мельтешит по квартире. Пространство в котором его показывают — это обычная комната с обоями в полоску, диваном и телевизором. В комнате бардак, повсюду стоят бутылки. Дядя Валера — это типаж, который прилагается к каждому подъезду, двору и телевизору.
Менеджер Антон — один из наиболее ярких образов нулевых. Это парень, который выбрался в жизнь и движется по карьерной лестнице к должности топ-менеджера магазина. Он работает в офисе, носит рубашку, костюм, галстук. Следит за собой, старается казаться лучше, чем он есть на самом деле, хотя внутри все тот же обычный парень с района. Этот типаж особенно ярко показан в клипах «Скоро в школу» и «В питере пить».
В клипе «Скоро в школу» менеджер раскрывается как парень только окончивший школу (лента выпускника 1999 года на костюме), который отчаянно пытается найти выход и получить возможность для «лучшей жизни». Он носит белую рубашку, серый костюм с выпускного, галстук в полоску и белые мокасины, которые сейчас ассоциируются с гардеробом дедушки. Его прическа — маллет (длинные волосы сзади и короткие сверху и по бокам), модная в 90-х, конце 00-х.
