Концепция
Познакомившись с фильмами Андрея Звягинцева, я нашла превалирующую тему: непростые взаимоотношения супругов. Все картины довольно депрессивны и в каждой есть своя трагедия, связанная с браком и детьми в нем. Я выбрала четыре фильма для анализа: «Изгнание» 2007 г., «Елена» 2011 г., «Левиафан» 2014 г., «Нелюбовь» 2017 г. Выбор фильмов обусловлен немногочисленной фильмографией режиссера и связью конкретных фильмов с супружескими проблемами. Некоторые фильмы обладают более глубоким смыслом, чем простое стремление автора показать тяжелые взаимоотношения между людьми. Тема семейных кризисов не является самоцелью, а лишь способом раскрыть другие сложные темы. В фильме «Елена» остро поднят вопрос о пропасти между социальными слоями, в фильме «Изгнание» зритель найдет массу библейских отсылок. Но объединяет эти фильмы то, что многие философские темы могут быть показаны через проблемы в человеческих отношений и то, как мужчины и женщины их преодолевают.
Гипотеза моего визуального исследования: в своих фильмах Андрей Звягинцев показывает кризис в браке не только через сюжет, но и через визуал: темные интерьеры, дождливая и холодная погода, дистанция между персонажами, отсутствие теплого физического контакта. Также это видно благодаря обилию холодных текстур в домах, стеклянным поверхностям, длинным коридорам. Визуальный язык Звягинцева подчеркивает утраченную эмоциональную связь между супругами и становится самостоятельным инструментом раскрытия темы трагедии в браке.
«Нелюбовь», 2017 г.
Данные фильмы отличаются эмоциональной тяжестью и являются инструкцией, как жить не нужно. Однако погружаясь в фильмографию режиссера становится очевидно, что подобные семейные кризисы показаны не как исключение, а как устойчивый поведенческий паттерн современного общества. Будто в мире Андрея Звягинцева любовь не проявляется как-то иначе, будто подобной моделью отношений пропитана вся российская действительность. Дети в этих фильмах становятся невольными свидетелями насилия и измен, вследствие чего появляется ощущение, что у будущего поколения нет шансов избежать таких же брачный историй.
Вряд ли кто-либо из персонажей фильмов Андрея Звягинцева пожелал бы подобной жизни для себя. Герои не трактуются режиссером как однозначно виновные в сложившихся обстоятельствах, напротив, супружеские кризисы показаны как последовательное нарушение взаимного понимания и неспособность к диалогу. Именно поэтому данные трагедии выглядят настолько реалистично и тревожно. Наблюдая за развитием отношений между героями, зритель невольно задается вопросом: «Возможно ли избежать подобного сценария в моей жизни?».
Ландшафт как персонаж
«Изгнание», 2007 г. «Левиафан», 2014 г.
«Нелюбовь», 2017 г. «Елена», 2011 г.
Все четыре фильма начинаются с безмятежных длинных сцен пейзажа, на котором будут разворачиваться ключевые действия картины. Фильм «Изгнание» снят в теплых тонах, чтобы подчеркнуть загородное пространство, куда семья приехала на отдых. Фильм «Левиафан» холодный и темный, такой же как и северное море, на берегу которого стоит маленький город. «Нелюбовь» также снят в холодных оттенках, но он более светлый, чтобы подчеркнуть современный интерьер квартир и городской пейзаж. Фильм «Елена» имеет натуральный бежевый оттенок, без бросающейся в глаза цветокоррекции. Такие цвета отсылают к реалистичности сюжета.
Благодаря отличительной цветокоррекции фильмы приобретают характерный визуальный язык и особую эмоциональную атмосферу. Каждый из выбранных фильмов имеет собственное настроение, их тяжело спутать друг с другом, разбирая по кадрам.
Атмосфера между двумя людьми
Анжела и Паша, фрагмент. «Левиафан», 2014 г.
На предыдущем фрагменте показана супружеская пара второстепенных персонажей в фильме «Левиафан» 2014 г. Анжелы и Паши, друзей Николая. Супруги часто выпивают вместе, зачастую им не о чем поговорить, в диалогах присутствует нецензурная брань. Нередко применяется физическое насилие. Фильмы Звягинцева примечательны тем, что даже семьи второстепенных героев не являются примером. Совместная деятельность таких людей ограничена застольями в компании друзей или пешими молчаливыми прогулками на природе. Однако подобные сцены выглядят как формальная попытка сохранить близость и восстановить былую связь между персонажами.
Алекс и Вера, фрагмент. «Изгнание», 2007 г.
— Я боюсь с тобой разговаривать. — Я тоже боюсь с тобой разговаривать, но все же нам лучше поговорить.
«Не наши дети»
Дети в одиночку. «Нелюбовь» 2017 г., «Изгнание» 2007 г., «Левиафан» 2014 г., «Елена» 2011 г.
Эти слова Веры из фильма «Изгнание» особенно запомнились мне. Вера имела в виду, что связь между ней и детьми давно потеряна, она не чувствует их своими или общими с мужем. Данная фраза отражается во всех перечисленных фильмах Звягинцева. Дети здесь показаны не «плодом любви», а необдуманным решением взрослых. Эти маленькие люди обречены на страдания, а также становятся обузой для родителей, постепенно теряющих любовь сначала друг к другу, а затем и к собственным детям. Судьбой детей после развода распоряжаются крайне негуманно. Вот что говорит Евгения (мама мальчика) в фильме «Нелюбовь»: «В таком возрасте сыну больше нужен отец, чем мать. Хотя такой как ты может и не нужен. Ему нравится в летнем лагере, понравится и в интернате. Это одно и то же. Там и армия не за горами. Пусть привыкает...»
Дети не являются стимулом жить дальше («Изгнание»), развиваться («Елена»), остепениться («Нелюбовь»). Никто из родителей не хочет брать ответственность за жизнь, приведенную в этот мир, самостоятельно. Также дети практически всегда проводят время наедине с собой или изредка в компании подростков. Беседы с родителями ограничены бытовыми обсуждениями.
Дети с родителями
На кадрах, где дети проводят совместное время с родителями, мы можем наблюдать занятия героев. 1 — «Нелюбовь». Мама приготовила завтрак сыну и никак не контактирует с ним. Они не сидят вместе за столом. Мама смотрит в экран телефона, а сын молчаливо ест. 2 — «Елена». Оба ребенка, грудничок и подросток, сидят за столом, где распивают алкоголь. 3 — «Изгнание». Дети посетили могилу дедушки с родителями. Важное семейное мероприятие, но в данной сцене мы не видим обилия реплик и полезного контакта с детьми 4 — «Левиафан». В данной сцене отец Николай треплет сына Рому по голове после вопроса простил ли отец Лилю за измену. Ответа на вопрос не последовало и герои молчаливо расстались перед школьными занятиями подростка.
Дети не скоро вернутся. Давай поругаемся.
Семейные отношения и гендерный дисбаланс
В фильме «Изгнание» читают знаменитые строки апостола о Любви, которая «все терпит». Сразу после этого идет кадр: на кухне сидит персонаж по имени Виктор. У Виктора три девочки и жена. Мы уже знаем, что жена Виктора далека от идеала, что она вечно и не по делу на Виктора орет. Однако же Виктор именно терпит, не уходит из семьи подобно резкому Марку. Запивает свою нелегкую земную долю горьким ночным пивом. Кто из них прав: криминальный авторитет Марк или же рохля Виктор? У каждого свой выбор и своя судьба. Все, однако, посчитаны, все записаны в Книге Жизни. [1]
Семья в фильме «Елена» принципиально разомкнута. Поздний брак главных героев Владимира и Елены — очевидный, расчетливый мезальянс — сказывается на семейном положении детей от первого брака. Отчим открыто презирает нерадивого пасынка. Мачеха тихо ненавидит взбалмошную падчерицу. Никто никому никем не приходится. Ситуация усугубляется социальным неравенством. [2]
Двум ветвям семейства Елены не сойтись никогда — и те и другие прокляты, ущемлены в правах, в способности чувствовать того, с кем не связаны кровными узами; и виной этому не только заявленное в сюжете социальное неравенство. Разомкнутость связей между людьми явлена на уровне киноязыка, против этой семьи сама природа фильма: почти никогда в одном кадре не встретишь больше двух родственников одновременно. Мы видим то Елену одну, то Елену вдвоем с Владимиром, то Владимира с дочерью, то Елену с сыном. Когда режиссер пытается собрать за столом больше двух человек, возникает конфликт, пространство словно разводит героев в разные стороны. Ближе к финалу фильма последовавшая зову крови Елена привозит в хрущевку сына мешок с деньгами: наконец родные собираются вместе, есть повод. И тут случается… конец света. Отключается электричество, мир погружается во тьму, и точная, словно бы подмороженная до сих пор камера Михаила Кричмана вдруг несется по лестнице, чтобы вглядеться в ночь. Внук, ради будущего которого Елена пошла на убийство, вместе с товарищами по двору отправляется на мордобой. [2]
Ну что там Колька-то? А то грозился: «Убью обоих». Но, смотрю, успокоился. Любит он тебя…
Так оправдываются мужские поступки второстепенным персонажем. «Бьет — значит любит» устойчивое выражение, знакомое большинству. Так и происходит в фильмах Звягинцева: предпосылки действий мужчин объясняются в том числе второстепенными персонажами, их слова или поступки комментируются и поддаются оценке со стороны, чаще в позитивном ключе. В то же время поступки женских персонажей практически не поддаются оценке и не имеют возможности быть полноценно понятыми зрителем.
Поступим так: я буду им отцом, а ты будешь мать
