Костюм в эстетике кэмпа: создание гротескного образа в кино XXI века

Кэмп — эстетика, основанная на искусственности, театральности, преувеличении и визуальной избыточности. В рамках кэмпа стиль и зрелищность становятся важнее реалистичности, а костюм превращается в самостоятельное художественное высказывание. Особое значение для понимания кэмпа имеет эссе Сьюзен Зонтаг «Заметки о кэмпе», опубликованное в 1966 году. Именно Зонтаг одной из первых систематизировала понятие кэмпа. ^[1]. Кэмп отвергает аутентичность и естественность, напротив, он предпочитает стилизацию и условность. Он находит красоту в чрезмерности, в том, что другие люди могли бы назвать безвкусицей или китчем.

Зонтаг также подчеркивает, что серьезность воспринимается кэмпом как совершенно скучная и неинтересная. Именно через игру и отказ от серьезности кэмп находит свою подлинную глубину. Кэмп универсален в своей эстетике — он находит красоту везде: в худших произведениях искусства, в банальности, в неудачах. Именно эта универсальность отличает его от других эстетических систем.

Сегодня эстетика кэмпа особенно ярко проявляется в современной поп-культуре и мире высокой моды. Пожалуй, самым показательным примером можно назвать Met Gala — ежегодный бал Института костюма, который давно превратился не просто в светское мероприятие, а в площадку для fashion-performance. Гиперболизированные силуэты, сложные конструкции платьев, необычный макияж и стремление гостей буквально превратить себя в арт-объект часто вызывают у зрителей ассоциации с Капитолием из «Голодных игр».

Кино и эстетика кэмпа тесно связаны благодаря общей склонности к зрелищности, стилизации и превращению образа в часть визуального спектакля. В рамках кэмпа костюм, грим и пластика персонажа перестают быть исключительно реалистичными элементами и начинают работать как самостоятельные художественные конструкции. Именно поэтому кэмп особенно органично существует в кинематографе, где визуальный образ способен становиться полноценным инструментом драматургии.

Основой теоретической части исследования является эссе Сьюзен Зонтаг «Заметки о кэмпе», в котором впервые сформировывается само понятие кэмпа. В качестве основного материала исследования были выбраны фильмы франшизы «Голодные игры» (2012-2015), «Круэлла» (Крэйг Гиллеспи, 2021) и «Бедные-несчастные» (Йоргос Лантимос, 2023).

Эти фильмы объединяет использование гиперболизированных и театрализованных образов, однако каждый из них демонстрирует разные способы функционирования кэмп-костюма.

Также, ввиду неестественной специфики стиля, в исследовании не были отобраны фильмы, в которых присутствует сказочные и эзотерические мотивы, дабы рассмотреть как работает костюм такого типа в приближенных к реальности киновселенных.

В кинофраншизе «Голодные игры» костюм становится важной частью разделения мира на элиту и обычных людей. Жители Капитолия носят сложные, яркие и перегруженные образы, которые сильно контрастируют с простой и практичной одеждой дистриктов. Через необычные материалы, разнообразие силуэтов, грим и декоративность, фильм показывает не только высокий статус персонажей, но и их оторванность от реальности.

Если Капитолий существует в пространстве визуальной избыточности и театральности, то одежда жителей дистриктов, наоборот, максимально функциональна и лишена декоративности. Приглушенные цвета, простые ткани и повторяющиеся практичные силуэты подчеркивают тяжелые условия жизни и отсутствие индивидуальности внутри системы.

Образы Эффи Тринкет становятся одним из главных символов элитарности Капитолия. Ее костюм сочетает выстроенный силуэт, яркий оттенок фуксии, сложную укладку и чрезмерный грим. Эффи выглядит скорее как часть циркового шоу, чем как человек, находящийся на церемонии отправки детей на смерть. Подобный образ подчеркивает главную особенность жителей Капитолия — их эмоциональную дистанцию от реальности происходящего.

Ярко-розовый цвет дополнительно усиливает ощущение искусственности и контрастирует с холодной серой архитектурой пространства и приглушенным образом Китнисс.

Использование образов Alexander McQueen в «Голодные игры» помогает подчеркнуть связь эстетики Капитолия с кэмпом и высокой модой. Коллекции Маккуина часто строились на театральности, деформированных силуэтах и превращении костюма в арт-объект. Дизайнер активно использовал необычные материалы и массивные аксессуары. Именно поэтому его подиумные образы органично вписываются в безумный мир Капитолия, где внешний вид становится формой демонстрации статуса и власти.

Образ Эффи с платьем, покрытым изображениями бабочек, становится одним из самых показательных примеров кэмп-эстетики в «Голодных играх».

Символически бабочки связаны с темой трансформации, что особенно важно для самой Эффи. На протяжении франшизы ее персонаж постепенно меняется. Из человека, полностью встроенного в систему Капитолия, она становится более эмпатичной и эмоционально вовлеченной.

Однако в данном образе мотив бабочки еще подчеркивает, что для Капитолия даже природные образы превращаются в элемент демонстративной роскоши и публичного представления.

В фильме «Круэлла» костюм перестает быть способом репрезентации персонажа и становится перформативным актом. Каждый наряд главной героини — это определенная роль, отдельное высказывание, способ существования в мире.

Сьюзен Зонтаг отмечала, что кэмп — это эстетика, которая видит мир как театр, а не как реальность. Эстетика кэмпа манифестируется в этом фильме именно через театральность.

В сцене, где Круэлла перекрывает автомобиль Баронессы, ее костюм функционирует как средство захвата власти. Перегруженные эполеты, контрастная палитра, объемная юбка показывает социальное доминирование персонажа.

Мундир Круэллы намеренно перегружен медалями, цепями, орденами и золотой вышивкой, из-за чего военная форма превращается в эксцентричный театральный костюм. Особенно выделяются массивные эполеты с миниатюрными фигурками и декоративными композициями.

При создании костюмов для «Круэллы» художница по костюмам Дженни Биван вдохновлялась эстетикой панк-рока и работами Вивьен Вествуд, особенно ее способностью превращать моду в форму провокации. В образах Круэллы сочетаются деконструированные силуэты, избыточные детали и агрессивная декоративность, характерные для эстетики Вествуд.

Одной из прямых fashion-отсылок в фильме становится платье из газет, вдохновленное культовым газетным платьем Джона Гальяно для Dior. Подобная цитата подчеркивает связь фильма с haute couture, а также превращает костюм Круэллы в своеобразный арт-объект, существующий между модным показом и театральным спектаклем.

Одним из самых ярких модных перформансов в фильме становится сцена, в которой Круэлла вываливается из мусоровоза, заполненного «мусором» — платьями Баронессы.

Главным элементом костюма становится невероятно длинный шлейф, собранный из множества платьев Баронессы, сшитых между собой. Таким образом Круэлла буквально превращает творения Баронессы в мусор и использует их как материал для собственного перформанса.