Хенкины: Обратный отсчёт, как братья запечатлели приближение войны

[1] Концепция [2] Биографический и исторический контекст [3] Иллюстративный ряд   [3.1] «Улыбающиеся люди»     [3.1.1] «Примерные люди»   [3.2] «Поверившие люди»   [3.3] За ружья взявшиеся люди [4] Заключение   [4.1] Перспективы дальнейших исследований [5] Библиография [6] Источники изображений

«Фотография становится документом, когда она фиксирует не только внешний облик, но и дух времени»^[1]. — Джон Бергер

Евгений (1896– 1938) и Яков (1903– 1941) Хенкины — имена братьев-фотографов, совсем недавно вошедших в историю как «Братья Хенкины». При жизни они едва ли стремились прославиться с помощью своих снимков и, возможно, даже не считали себя фотографами. Их работы, случайно обнаруженные спустя более чем полвека, открыли миру уникальный взгляд на эпоху 1920– 1930-х годов: повседневность Ленинграда и Берлина, лица простых людей, уличные и бытовые сцены.

Братья Хенкины заслужили признание не за счет художественного мастерства, а благодаря выходившему за рамки привычного. Их фотографии — любительские снимки, а значит, искренние и лишённые постановочности, они отражают глубокую чуткость к человеческой душе. Творчество братьев — это искусство, проявляющееся в эмоциях, с которыми они подходили к своим героям и пейзажам. В эпоху, когда преобладали пропаганда и громкие образы, их работы выделяются своей интимностью и правдой, даря редкий взгляд на суть общества в момент его перерождения.

Хенкины — символ творческого единения; будучи разными, но в то же время одинаковыми, они создают нечто большее, чем сумму их усилий. Их работы воплощают диалог между прошлым и будущим, между двумя странами, двумя непреклонными режимами, где визуальные образы служат мостом, соединяющим эпохи.

Через объектив они запечатлели не только реальность, но и предвестников перемен, которые общество еще не осознало — возможно, эти перемены не осознавали даже сами братья. Философски их творчество — это попытка поймать неуловимое: миг, когда история колеблется на пороге нового, а братья сохраняют этот миг для нас, позволяя взглянуть на мир через их повседневную призму.

Цель этого исследования — проанализировать, как фотографии Хенкиных отражают социальные изменения накануне войны. Их снимки можно рассматривать не просто как художественные произведения, а как уникальный исторический источник, ценный документ, позволяющий выявить «визуальные якоря» — признаки приближающегося конфликта, проявляющиеся в повседневной жизни.

Фотографии и фильмы, как говорил Тарковский, — это «консервы времени». Эти самые консервы позволяют нам проследить хронологию событий и уловить эмоциональное и социальное напряжение: давление пропаганды, трансформацию общественной среды. Исследование направлено на то, чтобы через визуальные образы показать, как общество, постепенно не осознавая того, готовилось к надвигающейся угрозе.

Я подчёркиваю роль фотоискусства как инструмента фиксации истории, предлагая новый взгляд на предвоенный период через объектив братьев Хенкиных. Фотографии ценны не только для творческих умов, но и для историков, социологов и культурологов, предлагая взгляд на эпоху изнутри, от лица людей, проживавших это время.

Фотография, несмотря на иллюзию нейтральности, всегда вписана в социальный контекст своего времени — как исторический документ, она требует интерпретации.

Ниже приведен пример фотографий Альфреда Эйзенштадта, на которых фотограф сумел запечатлеть Йозефа Геббельса в двух контрастных образах. На первой фотографии, сделанной в 1933 году на встрече Лиги Наций в Женеве, министр нацистской пропаганды улыбается, будучи в радостном настроении. Однако, узнав, что Эйзенштадт — еврей, Геббельс сменил выражение лица. На получившемся снимке он изображен враждебно настроенным, с «глазами, полными ненависти».

Именно исторический контекст дает нам возможность в полной мере оценить ценность снимков: «Лишь одним щелчком спусковой кнопки камеры, Альфред Эйзенштадт очень точно, ничего не искажая и не преувеличивая, передал глубокий смысл остановившегося мгновения»^[2].

Снимки Хенкиных невозможно интерпретировать без обращения к их биографии и событиям предвоенного времени. «Смысл остановившегося мгновения» становится понятен лишь после изучения того, кем на самом деле были «Братья Хенкины».

Братья Евгений (1900– 1938) и Яков Хенкины (1903– 1941) родились в Ростове-на-Дону в семье Александра Яковлевича Хенкина, владельца успешной фабрики. После окончания гимназии их жизненные пути разделились: в 1926 году Евгений переехал в Германию, где начал обучение в Берлинской высшей технической школе (ныне Берлинский технический университет), а Яков вместе с женой Фридой Семёновной Файн и дочерью Галиной обосновался в Ленинграде, поселившись на улице Герцена.

До войны Яков работал бухгалтером и инженером-экономистом на фабрике «Светоч», в типографии им. Евгения Соколова и на заводе «Союз». С началом Великой Отечественной войны он добровольно вступил в ряды Красной Армии, участвовал в боях на Ленинградском фронте. В ноябре 1941 года Яков скончался от полученных ран в полевом госпитале.

После отчисления из Берлинской высшей технической школы в 1930 году Евгений начал эстрадную карьеру, гастролируя по Германии с терменвоксом. Однако усиление антисемитских настроений в Берлине вынудило его в 1936 году вернуться в СССР. Это решение оказалось роковым: 18  ноября 1937 года Евгений был арестован в Ленинграде (где жил с сестрой Софьей Хенкиной) и приговорён к высшей мере наказания. Посмертно реабилитирован в 1989  году.

В предвоенные годы СССР и Германия переживали эпоху тоталитарных режимов, где искусство и частная жизнь подвергались жёсткой цензуре. Фотография, особенно любительская, стала опасным свидетельством: снимки, не соответствующие пропаганде (критика власти, «неудобные» лица), уничтожались. Техника была малодоступна, а страх доносов заставлял людей избегать фиксации повседневности. Довоенная любительская фотография — редкость из-за цензуры, войн и страха.

«Пленки, оставшиеся от братьев, сохранит вдова Якова, Фрида Семеновна Хенкина. Они будут ждать своего зрителя, сложенные в коробку, в одной из комнат старой коммунальной квартиры на Невском проспекте»^[3].

Эти кадры, спрятанные в коробке, пережили чистки, блокаду и забвение. Это медиум, соединяющий прошлое с будущим. За каждым снимком — неприметные мгновения жизни.