Вы задумывались, как звучит ваша комната?
Не просто как в ней отражаются звуки шагов или голосов, а как она звучит сама по себе, когда в ней никого нет? Что если у каждой комнаты есть свой собственный «голос» — определённая нота или тембр, который возникает из-за её формы, материалов и пустоты?
Обычно мы не слышим этот голос, потому что он заглушается повседневным шумом. Но что, если мы сможем его не только услышать, но и записать? Именно этим вопросом задался американский композитор Элвин Люсье в 1969 году. Его перформанс «Я сижу в комнате» стал радикальным экспериментом, в котором человеческая речь использовалась для передачи акустики помещения.
Настоящее визуальное исследование родилось из двух источников. Первый — долгое и пристальное наблюдение за пространством собственного дома, попытка увидеть в его пустотах живую, дышащую субстанцию. Второй — чтение романа Марка Данилевского «Дом листьев». Эта книга, которую называют «рукописью, сошедшей с ума», посвящена дому на Эш-Три-Лейн, 7, комнаты внутри которого оказываются больше, чем снаружи. В нём появляются коридоры, которых нет на планах, и звуки, не имеющие видимого источника. Один из персонажей фильма внутри романа («Наваррская плёнка») фиксирует эти феномены, пытаясь доказать, что дом живёт собственной, враждебной человеку жизнью. Звук в этом мире — главный свидетель иного: шаги за стеной, где нет соседей; эхо, которое не затухает; голос, повторяющий слова с чужим акцентом.
Именно «Дом листьев» ставит вопрос: может ли архитектура говорить, иметь свой тембр, ритм, резонанс, интонацию? Если да, то как её услышать? Как записать этот голос, превратив мимолётный звук в обращение к зрителям?
Ответ на эти вопросы мы будем искать в области звукового перформанса и театра XX–XXI веков. Центральной фигурой нашего исследования станет американский композитор Элвин Люсье (1931–2021)
На основе трудов Люсье и его последователей, таких как Якоб Киркегор, мы проведём собственное исследование: как превратить комнату в музыкальный инструмент? Как услышать её резонанс, скрытый за повседневной тишиной? И что значит «голос комнаты» для искусства и для нашего восприятия пространства?
ГИПОТЕЗА
Метод многократной перезаписи звука в замкнутом пространстве, впервые реализованный Элвином Люсье в перформансе «Я сижу в комнате», позволяет не только выявить резонансные частоты помещения, но и служит универсальной моделью для исследования того, как архитектура «говорит» — будь то жилая комната, заброшенное здание или театральная сцена.
СОДЕРЖАНИЕ
тут тип содержание
Методология эксперимента: Как работает «Я сижу в комнате»
I Am Sitting in a Room — это звуковой перформанс и одно из ключевых произведений минимализма и звукового искусства XX века. Его создал американский композитор Элвин Люсье в 1969 году, а первое публичное исполнение состоялось в 1970 году в Музее Гуггенхайма в Нью-Йорке
Элвин Лусье — американский композитор экспериментальной музыки и звуковых инсталляций, исследующих акустические явления и звуковое восприятие.
Техническая реализация «Я сижу в комнате» требует минимального, но строго определённого набора оборудования. Согласно партитуре, это голос исполнителя, микрофон, два магнитофона, усилитель и один динамик. Сам Люсье при создании эталонной записи 1980 года использовал магнитофон Nagra, микрофон Electro-Voice 635, усилитель Dynaco и колонку KLH Model Six
Исполнитель (в оригинале — сам Люсье) читает текст, сидя в комнате. Текст представляет собой описание того, что будет происходить. Этот текст записывается на первый магнитофон.
«Я сижу в комнате, отличной от той, в которой находитесь сейчас вы. Я записываю звук своего говорящего голоса и собираюсь проигрывать его в этой комнате снова и снова, пока резонансные частоты комнаты не усилят себя настолько, что любое подобие моей речи, за исключением, возможно, ритма, не будет уничтожено. То, что вы в итоге услышите, — это естественные резонансные частоты комнаты, проявленные речью. Я рассматриваю эту деятельность не столько как демонстрацию физического факта, сколько как способ сгладить любые неровности, которые может иметь моя речь».
Только что сделанная запись воспроизводится через динамик обратно в комнату. Микрофон улавливает этот звук (уже изменённый акустикой помещения) и снова записывает его — на этот раз на второй магнитофон. Получается второе поколение записи.
Процесс повторяется: второе поколение воспроизводится и записывается в третий раз, третье — в четвёртый, и так далее. Люсье повторял этот цикл 32 раза
Все полученные поколения записи склеиваются в хронологическом порядке — от первого до 32-го — создавая единую 40-минутную композицию
Ключевой вопрос: что именно происходит со звуком на каждом цикле перезаписи? Ответ кроется в явлении акустического резонанса.
Когда звук распространяется в замкнутом пространстве — комнате с четырьмя стенами, полом и потолком, — частоты ведут себя по-разному. Большинство частот, отражаясь от поверхностей, интерферируют друг с другом и постепенно затухают. Однако некоторые частоты «подходят» комнате: их длина волны такова, что она точно укладывается между двумя параллельными стенами. Эти частоты называются резонансными частотами комнаты .
Что происходит в перформансе:
- Исходная голосовая запись содержит широкий спектр частот — от низких до высоких .
- Когда эта запись проигрывается обратно в комнату, все частоты «проверяются» пространством.
- Нерезонансные частоты — те, которые не совпадают с «родными» частотами комнаты, — с каждым циклом звучат всё тише и в конце концов исчезают.
- Резонансные частоты — те, которые комната «любит», — напротив, усиливаются с каждым циклом. Они вступают в резонанс, накапливают энергию и становятся громче
Результатом этого процесса становится постепенное, но неумолимое стирание речи и проявление того, что Люсье называет «естественными резонансными частотами комнаты, артикулированными речью»
Анализ перформанса как художественного высказывания
«Я сижу в комнате» — это произведение, которое требует особого способа слушания и принуждает слушателя к феноменологическому вниманию — то есть к сосредоточенному наблюдению за тем, как меняется звук
