2.1. Зачем смотреть в прошлое
Исследование сосредоточено на настоящем, а именно — на том, как человек сегодня следит за своим самочувствием через цифровые сервисы и устройства.
Однако привычка воспринимать состояние как набор чисел и графиков сложилась не мгновенно. Чтобы понять, почему стало естественно открывать утром приложение и смотреть «сколько я спал, и какое было качество сна», важно увидеть длинную траекторию: от общинной заботы до индивидуального селф-трекинга.
В этой главе последовательно рассматриваются разные исторические режимы наблюдения за телом и эмоциями.
Сначала рассмотрим ситуации, когда самочувствие человека буквально находилось «на виду» у семьи и соседей.
Затем — становление публичного здравоохранения, санитарных кампаний и профилактических осмотров.
Далее — культура самопомощи, в которой здоровье превращается в личный проект.
После этого — появление домашних приборов, переносящих измерение в квартиру.
И, наконец, цифровой селф-трекинг, приложения для настроения и платформы взаимной поддержки.
Логика главы выстроена как движение от коллективной ответственности к индивидуализированному учёту.
Вначале самочувствие поддерживалось через совместную жизнь и разговоры. Позже тело всё сильнее включается в системы учёта и контроля. В цифровую эпоху наблюдающим становится сам пользователь и алгоритмы.
Историческая перспектива выполняет прикладную функцию.
Во-первых, она показывает, какие визуальные языки заботы уже сложились и какие эффекты дают: где усиливается давление норм, где появляются условия для признания чувств и совместных решений.
Во-вторых, она задаёт рамку для проектирования приложения телесно-эмоционального баланса: какие практики и образы стоит наследовать и переосмысливать, а какие лучше не воспроизводить.
2.2. Семья и община как пространство наблюдения за самочувствием
До появления цифровых технологий самочувствие человека в буквальном смысле «было на виду».
Большая часть жизни проходила в общих пространствах, в таких как дом, двор, поле, мастерская и просто открытые пространства на улице.
В таких условиях «диагностика» во многом опиралась на включённость человека в общий ритм жизни. Если кто-то меньше справлялся с работой, чаще ложился, не мог доесть обычную порцию, это сразу становилось заметно окружающим. Забота выражалась в прямых репликах и действиях: ему могли предложить присесть, переложить часть обязанностей, принести отвар, позвать священника или знахарку.
Важны были не только телесные признаки (температура, кашель, слабость), но и эмоциональные: «приуныл», «потерял интерес», «стало тяжело общаться».
Ян Стен. «Деревенская свадьба». 1653 г.
Историки повседневности показывают, что в домодерных обществах дом и хозяйство были основным местом заботы о здоровье. М. Кабре, исследуя позднесредневековую Иберию, описывает дом как «первичное пространство диагностики и лечения», где за телесное состояние отвечали прежде всего женщины [9].
Они наблюдали за внешним видом и поведением членов семьи, готовили еду «по состоянию», собирали травы, пользовались рецептурными тетрадями и передавали знания по женской линии.
С. Кавалло и Т. Стори, анализируя практики медицинского ухода в Италии раннего Нового времени, приходят к схожим выводам: значительная часть заботы о больных и выздоравливающих приходилась на родственников и соседей [10].
Заболевание было больше социальным событием, чем биологическим фактором.
Семья решала, может ли человек продолжать работу, насколько он опасен для других, кого звать на помощь.
Исследования «истории пациента снизу» показывают, что до медицинской профессионализации люди во многом сами определяли, когда они больны, опираясь на оценки окружающих и привычные представления о нормальном поведении [11; 12].
Дом, соседский круг и приходская община формировали плотную сеть, в которой признаки неблагополучия редко оставались незамеченными.
Питер де Хох. «Двор в Делфте с женщиной и ребёнком». 1658 г.
Дисциплина тела в этом режиме уже присутствовала, но выражалась через соответствие принятым нормам: человек должен был выполнять свои социальные роли (работать, молиться и т.д.).
Нарушения фиксировались по поведению: пропуски богослужений или отказ от коллективного труда.
Формы заботы существовали преимущественно в устной и жестовой форме и редко фиксировались в числах.
Ян Стен. «Крестьянская семья за трапезой». Ок. 1665 г.
Они редко фиксировались в цифрах, но оставили след в изображениях: бытовых сценах, жанровой живописи, иллюстрациях к религиозным и нравоучительным текстам.
На картинах XVII века, изображающих семейную трапезу или общую комнату, мы видим, как несколько поколений находятся в одном пространстве, делят еду и работу, реагируют на состояние друг друга. В сценах ухода за больным художники подчёркивают участие матери, родственников, иногда соседей: кто-то поддерживает ребёнка, кто-то подаёт лекарства, кто-то молится рядом.
Габриэль Мецу. «Больной ребёнок» (The Sick Child). Ок. 1660–1665 гг.
Эти изображения помогают реконструировать важный для дипломного проекта элемент: ситуацию, когда самочувствие человека включено в плотное поле совместного внимания. Здесь ещё нет шкал, трекеров и статистики, но уже есть непрерывное наблюдение, оценка «по виду» и по участию в общих делах, разговоры о состоянии и совместные решения, как действовать дальше.
Именно с этой исторической точки, когда тело и эмоции заметны другим людям прежде, чем будут измерены приборами, начинается траектория, которую продуктовое исследование прослеживает до современных цифровых метрик.
2.3. Государство и медицина: профилактика, гигиена, контроль
Переход от семейно-общинной заботы к медикализации связан с появлением институтов публичного здравоохранения и новой логики контроля. Признаки неблагополучия начинают фиксироваться не только в кругу близких, но и через работу санитарных врачей, школьных медосмотров, армейских комиссий.
Д. Армстронг описывает этот сдвиг понятием «надзорная медицина».
В его реконструкции медицина постепенно смещает фокус с лечения уже развившейся болезни на мониторинг рисков и отклонений от статистической нормы [2].
Человеческое тело рассматривается через совокупность показателей, которые нужно регулярно проверять: рост, вес, артериальное давление, состояние зубов, результаты флюорографии и т.п.
Они опираются на развитие статистики, учреждение санитарных инспекций, введение школьных медицинских осмотров и профилактических диспансеризаций. Дж. Розен показывает, как идея «здоровья населения» закрепляется в политике государств: здоровье перестаёт быть исключительно частным делом и становится задачей администрации, на которую возлагается ответственность за борьбу с эпидемиями, улучшение водоснабжения, профилактику туберкулёза и других социально значимых заболеваний [13].
