История Юсуфа (Иосифа) в Коране и Библии: сравнительный визуальный нарратив

Мы видим два изображения одно истории. Биаджо д'Антонио показывает эпизоды Иосифа, а именно его жизни. Пространство единое и панорамное, ренессансной Италии. Бехзад не акцентируют кульминационный момент а изолирует его. С помощью этого приема он превращает его в символический лабиринт. Оба художника описывают священный текст, но при этом очень разными визуальными способами, средствами.

Мы сдаем самый главный вопрос: как одна история может обрести такие разные визуальные формы в двух верах, а именно христианской и исламской?

Мы рассмотрим два полюса – западный панорамный нарратив против восточной миниатюры, который сосредоточилась на одном эпизоде.

Два священных источника

История Юсуфа (Иосифа) очень уникальна,потому что это самое длинное в мире связанное повествование, а в Коране (Сура 12 «Юсуф», 111 аятов). В Ветхом Завете (Бытие 37–50). Коран говорил так: «лучший из рассказов «. называет её «лучшим из рассказов» (ахсан ал-касас). Сюжет очень схожий, но версии различаются в ключевых деталях, например, роль Бога, акцент на расстановке и трактовки событий.

Фронтиспис выбирает выполнять роль эмоционального ключа во всей этой книге. Он изображает пикник в древесном жилище, обращается к редко встречающейся жанровой сцене в традиции исламской миниатюры. Это не отсылка к конкретному эпизоду, а скорее медитативный пролог, задающий спокойный, созерцательный тон.

Обратимся к библейской иконографии. Немецкий рисовальщик Шнорр фон Карольсфельд оставил после себя 180 гравюр, которые в совокупности покрывают всё содержание Библии. Фрагмент с продажей Иосифа в Египет он построил как остродраматический эпизод: здесь важны и выразительность тел, и направление взоров, и общая подвижность сцены. Гравюры такого типа относятся к наставительному искусству, которое ориентировано на массового зрителя.

Иллюстративный материал задаёт первый сюжетный водораздел. С одной стороны — сцена заточения и продажи (библейская традиция), с другой — эпизод освобождения из колодезной ямы (кораническое повествование).

Библейская версия: продажа в рабство vs Коран: извлечение из колодца

Первый сюжетный перелом. В Ветхом Завете братья уступают Иосифа купцам-измаильтянам за двадцать серебряных монет. В кораническом предании братья опускают Юсуфа в глубокий колодец, откуда его забирают случайные путники.

Форд Мэдокс Браун изображает то, что случилось сразу за продажей: сыновья Иакова показывают отцу запачканный кровью хитон. Вся сцена разыграна как драматический спектакль — в центре внимания оказывается одежда, выступающая вещественным доказательством, а вокруг неё сгруппированы жесты скорби и испуга. Такой приём ярко выражает общую черту западноевропейской традиции — стремление к театрализованной подаче.

Здесь мы видим совершенно иной подход персидской школы. Колодец превращается в главный элемент композиции. Художник почти не использует мимику для передачи чувств, делая ставку на повторяющиеся линии, узорчатость и скрытые смыслы. Нахождение Юсуфа в колодце прочитывается как образ его будущего взлёта и почёта

Европейский мастер останавливается на эпизоде, уже случившемся после сделки, — предъявлении окровавленной одежды. Восточный иллюстратор выбирает иной ключевой миг — подъём героя из колодца. За этим расхождением стоит более глубокая мировоззренческая разница: библейское повествование делает упор на преступлении братьев, тогда как Коран подчёркивает небесное предопределение, ведущее Юсуфа к величию.

Блумарт показывает непосредственный обмен между братьями и купцами: серебряные монеты переходят от одних рук к другим, а сам Иосиф помещён в стороне от этого действия. Картина насыщена фигурами, написана в приглушённых пастельных тонах, а позы персонажей отличаются изысканной утончённостью — всё это типичные черты утрехтского маньеризма на рубеже XVI–XVII веков.

Сцена искушения: как различаются культурные коды в живописи и миниатюре

История с женой Потифара (в мусульманской версии — Зулейха) даёт самый наглядный пример расхождения двух художественных миров. В библейском тексте это лаконичный сюжет с ложным обвинением. В Коране и особенно в поэме Джами — развёрнутая психологическая коллизия.

Рембрандт и его ученики останавливаются не на попытке обольщения, а на этапе обвинения. Жена Потифара указывает пальцем на алый плащ Иосифа — он подан как вещественное доказательство. Сам Иосиф сохраняет невозмутимость, луч света выхватывает его лицо. Главная драма здесь строится вокруг судебного разбирательства, а не вокруг плотского влечения.

Рембрандт и его ученики останавливаются не на попытке обольщения, а на этапе обвинения. Жена Потифара указывает пальцем на алый плащ Иосифа — он подан как вещественное доказательство. Сам Иосиф сохраняет невозмутимость, луч света выхватывает его лицо. Главная драма здесь строится вокруг судебного разбирательства, а не вокруг плотского влечения.