Интерьеры Версаля эпохи Людовика XIV и Регентства.

Эпоха Людовика XIV и последующее Регентство это уникальный период, когда во Франции родилось само современное понимание стиля как единой системы, охватывающей всё, от планировки залов до формы дверной ручки. Для меня как для было важно проследить, как монументальный и «застывший» Версаль Короля-Солнца постепенно превращался в живую, гибкую архитектуру и ее элементов, которые подготовили почву для расцвета рококо. Строгий классицизм XVII века и игривое рококо XVIII века часто противопоставляется. Однако между ними существует стиль Регентства, его можно назвать мостом от классицизма до рококо. Моё исследование направлено на то, чтобы увидеть, как внутри «Большого стиля» происходили перемены и как после смерти Людовика XIV искусство совершило резкий поворот к камерности и человеческому масштабу. Я предполагаю, что трансформация интерьеров Версаля была вызвана сменой приоритетов: от репрезентации власти, интерьер как сцена для монарха, к культу удовольствия и удобства.

Погружение в историю начинается с «Большого стиля» (Grand manière). Это был политический инструмент и образ жизни, который охватил вторую половину XVII века, примерно с 1643 по 1715 годы, и неразрывно связан с личностью Людовика XIV

Для Людовика XIV интерьер был сценой для его триумфа, величия, демонстрации своего превосходства, как бы разыгрывание спектакля абсолютной власти. Красивая комната с чарующими интерьерами превращалась в отражении могущества Людовика, которое так хотелось ему отразить. После того как король провозгласил свое знаменитое «Государство — это я!», искусство официально переместилось в руки политисеского аппарата. Под руководством министра финансов Кольбера была создана целая система академий, которые должны были следить за тем, чтобы каждый стул и каждый плафон в Версале прославляли величие монарха, можно сравнить с одой, где важно было восхваление каждого жеста. Людовика постоянно сравнивали с Юлием Цезарем и Александром Македонским, поэтому интерьеры переполнены античной символикой

Отличительная черта этого стиля то, как французы умудрились скрестить абсолютно несовместимые на первый взгляд направления: строгий классицизм и динамичное, пышное барокко

Классицизм отвечал за функцианальность и структуру. В архитектуре фасадов, в планировке залов преимущественно основывались на логику, симметрию и четкие ордерные системы. Выстраивали все по готовй системе. Французы всегда гордились своими национальными традициями, а итальянское барокко считали слишком безумным. Даже когда великий Бернини предложил свой проект Лувра, его отвергли как слишком вычурный в пользу более строгого французского варианта.

Барокко же отвечает за роскошь, помпезность внутри здания. Снаружи Версаль кажется достаточно сдержанным, но внутри начинается настоящий праздник: золото, мрамор, тяжелые драпировки и бесконечная резьба. Пышность деталей не разрушает общую симметрию, а подчеркивает её. А контраст между внешними фасадами и внутренними интерьерами еще более отражает эту эпоху.

Оформление Версаля является результом работы архитекторов Луи Лево и Жюля Ардуэна-Мансара, декоратора Шарля Лебрена и мастера садов Андре Ленотра

Жюль Ардуэн-Мансар придал Версалю его современный облик. Именно он создал Зеркальную галерею, вершину «Большого стиля». Стоит отметить, что Мансар умел смягчать барокко, его беспокойные линие, в каких-то местах хаотичные элементы он возвращал к благородству прямой линии, но при этом сохранял масштаб.

Зеркальная галерея стала революцией. Тысячи свечей отражались в 357 зеркалах, создавая эффект бесконечного пространства и ослепительного сияния. Это был символ того, что «Король-Солнце» освещает всё вокруг. Стоит отметиить, что зеркала превратились в манию, все хотели "стать зрителями собственной позы", подчеркнуть свой статус. Материалы использовались только самые дорогие: цветной мрамор, позолоченная бронза, хрусталь и шелк. В Банном кабинете стояли ванны из белого мрамора, а часы на фасадах украшались скульптурами Марса и Геркулеса

Мебель Андре-Шарля Буля можно назвать отдельной легендой. Буль создавал монументальные шкафы и комоды, используя технику интарсии (инкрустации) медью, оловом и черепаховым панцирем. Такая мебель больше напоминала архитектурное сооружение, чем просто предмет быта, и идеально вписывалась в гигантские залы

Жизнь в таких интерьерах была жестко регламентирована этикетом, который тоже стал частью искусства. Как писала мадам де Севинье, двор пребывал в состоянии «удовольствия и искусства». Люди хотели видеть себя со стороны, как на сцене. Придворные дамы носили платья, на которых было бесконечное количество золота и камней, что они с трудом могли ходить. Версаль Людовика XIV это апофеоз идеи, что красота должна подавлять и внушать трепет. Но к концу жизни короля этот пафос начал утомлять даже его самого. Под влиянием набожной мадам де Ментенон в последние годы его правления двор погрузился в «атмосферу уныния», а «Большой стиль» начал исчерпывать свои возможности, готовя почву для более камерного искусства Регентства.