Гротескная трансформация человека и архитектуры в искусстве XX–XXI века

XX век стал переломной эпохой, когда искусство отказалось от вековых канонов гармонии и совершенства, обратившись к образам, которые шокируют, деформируют и переосмысляют реальность. Если в прошлом художники стремились запечатлеть идеальные пропорции тела и величие архитектуры, то теперь они превращают их в поле экспериментов, где грань между человеком и средой стирается.

Исторически искусство всегда отражало отношение человека к миру. В античности статуи богов воплощали идеал физической и духовной силы, а в средние века, готические соборы устремлялись к небу, символизируя связь с божественным. Но в XX веке искусство всё чаще начало показывать всё в, зачастую, неприятных и жутких тонах. Вся человеческая природа показывалась гротескно и откровенно. Индустриализация, мировые войны, атомные бомбы и революции — каждый из этих этапов оставлял новые и новые шрамы на коллективном сознании.

Такая откровенность в образах начала проглядываться ещё в 19 веке, самым известным примером, пожалуй является работа Гойи «Сатурн, пожирающий своего сына», которая до сих пор остаётся шокирующей работой, а в 19 веке и вовсе была крайне провокационной, но 20 век позволяет себе уйти ещё дальше

Возможно, потому, что только через преувеличение, искажение и дисгармонию можно выразить масштаб современных тревог. Если Средневековье рисовало демонов, чтобы материализовать страх перед грехом, то XX век деформирует всё окружающее нас, чтобы говорить о страхе перед потерей человечности.

Именно эта откровенность меня и заинтересовала. Художники начали смело показывать свои и мировые страхи и шрамы. Эта откровенность ощущается каким-то глотком свежего воздуха, когда мы на постоянной основе живем в стерильности. Такая откровенность важна не потому, что шокирует, а потому, что возвращает нас к архаичной роли искусства — быть зеркалом общества, как бы банально это не звучало.

Прежде, чем перейти к исследованию и разбору работ, следует разобрать два термина. Трансгуманизм и Боди-хоррор

Трансгуманизм очень важен для работ 20 и 21 века. Люди часто изображались как часть природы, но когда пришли технологии, люди стали и частью их. XX век перевернул представление о человеке как части природы. Если раньше тело сливалось с пейзажами Милле, то теперь, как в работах Ганса Гигера, оно срастается с проводами, чипами и металлом. Такой синтез пугает, потому что он словно насильно влечён в человеческое тело, оно ощущается как что-то противоестественное.

Почти все работы из этого исследования будут больше углубляться в боди-хоррор, нежели в трансгуманизм, хотя он тоже, конечно, будет. Боди-хоррор завязан на искажении через органику. Причем это не всегда касается человека. Например, целое здание может состоять из мышц и костей. В случае с человеком, это не только про физическое уродство через те же мышцы и кости, хотя и такое часто встречается. Искажение человеческих образов достигается через множество методов, будь то искривление конечностей или же просто до неприятного натуралистичное изображение человека с каждой складкой и морщиной на коже.

Работы Дикса сильно отличаются от того, что будет дальше, но считаю, что его здесь необходимо разобрать. В своих работах он нередко использует жуткий гротеск, но интереснее всего здесь другое.

Тема, которая ещё появится в исследовании дальше - это война. И самая известная работа Отто Дикса связано с войной. Его одноименный полиптих «Война» показывает бледных раненных людей. Даже их одежда полностью беля, поэтому кровь и органы контрастируют ещё более жутко. В свою очередь, солдаты изображены как безликая жуткая сила, чьи головы покрыты противогазами и касками.

Почти всё его творчество посвящено абсолютному жасу войны. Дикс с точностью показывает бесчеловечность, все его солдаты либо безлики или уже мертвы

У Бексиньского вновь встречаются мотивы войны, только теперь второй мировой. Все его работы ощущаются как крах человечества. Руины, оставшиеся от людей. Сами люди на его картинах тоже лишены лиц, во всяком случае, в привычном представлении.

В свои работы он также добавляет самые искренние страхи. Со слов художника, он всегда жутко боялся, что ему скормят ложку пауков