Концепция исследования
Визуальное исследование посвящено анализу настольной игры вэйци (более известной на Западе под японским названием Го) как эффективного медиума религиозного и философского опыта в традиционной китайской культуре с учетом ее адаптации в японской традиции дзэн-буддизма. Игра рассматривается как сложная духовная практика, которая воплотила в себе ключевые принципы даосизма, конфуцианства и буддизма.
Выбор данной темы обусловлен необходимостью преодоления восприятия вэйци в характерном для цифровой эпохи массовом сознании как стратегической настольной игры. Можно назвать целью исследования раскрытие изначального сакрального статуса Го, что является актуальным для понимания целостной картины мира традиционных восточных цивилизаций и значимости настольных игр в доцифровую эпоху.
Фокус исследования направлен на осмысление структуры, стратегии и ритуального контекста вэйци как комплексной духовной практики, где игровая доска служит моделью Вселенной, процесс игры — активной медитацией, а стратегическое взаимодействие — воплощением диалектики инь-ян и концепции Ци.
Камни для игры в Го — го-иши — в деревянной миске — гуми.
Анализу подвергаются символика игрового пространства, принципы стратегии, отражающие даосскую диалектику и концепцию «у-вэй», а также психологическое состояние игрока, которое схоже с медитативным погружением и едва ли не мистическим опытом.
В работу вошли как классические китайские трактаты — «Канон вэйци» Чжан Ни, — исторические хроники и легенды, так и более поздние художественные произведения, например роман Ясунари Кавабаты «Мэйдзин», где процесс игры описан как духовный путь.
Принцип отбора материала был построен на выявлении исторических, литературных и философских источников, которые наиболее рельефно демонстрируют связь вэйци с духовными традициями. Критериями стали наличие прямых указаний на связь Го с даосскими, конфуцианскими и буддийскими учениями, а также описаний трансформации сознания в процессе игры.
Также источниками информации исследования стали академическая публикация по истории и философии Китая, посвященная интерпретации культурного феномена вэйци — «Генезис игры вэйци в доциньском Китае» с платформы CyberLeninka, — и теоретическая работа Роже Кайуа «Игры и люди».
Гравюра Утагава Куниёси (1798-1861) по мотивам легенды о Цутигумо: «Ватанабэ-но Цуна, Саката-но Кинтоки, Усуи-но Садамицу и ёкай».
Исследование разбито на несколько смысловых блоков: от исторического анализа происхождения и укоренения вэйци в китайской и японской культуре до детального разбора её как формы духовной практики, где рассматриваются символика игрового пространства, диалектика инь-ян и стратегические принципы «у-вэй».
Такой подход позволяет детально рассмотреть, как каждый элемент вэйци способствовал функционированию игры в качестве медиума религиозного переживания.
Исследовательский вопрос
Каким образом вэйци (Го), будучи формально игровой практикой, функционировала в традиционной китайской и японской культурах в качестве медиума религиозного опыта и каким образом её структура, стратегия и ритуал воплотили в себе ключевые принципы даосской, конфуцианской и дзэн-буддийской картины мира?
Классическая гравюра, изображающая гобан и го-иши.
I. Исторический фундамент
Игра вэйци уходит корнями в античность Китая. По легендам, её изобрёл мифический император Яо (ок. XXI в. до н. э.) для воспитания сына. Однако современная наука считает эти легенды поздней атрибуцией: первые документированные упоминания о вэйци появляются гораздо позже. [1]
Многие эксперты предполагают, что вэйци появилась в Китае в эпоху Чжоу: первые доски для игры были найдены в гробницах династии Хань (206 г. до н. э. — 260 г. до н. э.). К концу эпохи Чуньцю (771–476 гг. до н. э.) игра уже широко распространилась, о чём свидетельствуют данные об её упоминании в древнекитайских хрониках, например в летописи «Цзо чжуань». [1]
Существует китайская легенда: забредший в лес дровосек увидел двух стариков, играющих в вэйци. Погруженный в чужую игру дровосек не заметил, как прошли десятки лет.
С течением времени игра становилась признаком благородства. В классической китайской культуре вэйци прочно вошла в канон «четырех искусств» благородного мужа (цитра, шашки, каллиграфия, живопись). Известно, что многие знаменитые китайские правители и полководцы увлекались вэйци. Так, полководец Ханьской империи Цао Цао и император Тай-цзу были страстными любителями шашек.
«Первое письменное упоминание о сотворении вэйци Яо содержится в „Корнях поколений“, <…> историческом трактате, созданном, по всей вероятности, в период Сражающихся царств (V в. — 221 г. до н. э.). Это упоминание, однако, проблематично по известным причинам: трактат был утерян во времена империи Сун. Китайские интеллектуалы попытались восстановить его, в результате чего появилось восемь версий „Корней поколений“». [2]
Свиток «Играющие в вэйци перед двойной ширмой», Чжоу Вэньцзюй (917–975 гг н. э.)
Со временем вэйци проникла за пределы Китая. Благодаря распространению буддизма игра достигла Кореи (где её называют падук) и Японии.
Проникновение вэйци в Японию (примерно в VII–VIII веках) привело к уникальной трансформации: игра была с энтузиазмом воспринята самурайским сословием и дзэн-буддийскими монастырями. Именно здесь игра оформилась в строгий «Путь Го» (囲碁 — И-го), то есть как духовная дисциплина, аналогичная Пути чая (садо) или Пути меча (кэндо).
В японской традиции акцент сместился на духовное совершенствование и достижение состояния «не-ума» (мусин). Однако, несмотря на глубокое влияние японской традиции, философско-мировоззренческий фундамент игры остался китайским.
Существует китайская легенда: забредший в лес дровосек увидел двух стариков, играющих в вэйци. Погруженный в чужую игру дровосек не заметил, как прошли десятки лет.
II. Вэйци как форма духовной практики
В традиционном китайском мышлении доска для вэйци (гобан) символизировала микрокосм мироздания, где через центр доски — Тянь Юань, «Небесную Ось», — число пересечений доски, соответствующее 360 дням года в древнекитайском календаре, передавалась идея об игре, как о модели Вселенной.
Как писал китайский мастер Чжан Ни в «Каноне вэйци»: «Число множества существ происходит от Единого, 360 пунктов на доске также происходят от Единого. Единица — образующий принцип чисел, полюс, порождающий четыре направления. 360 пунктов соответствуют количеству дней в году. Доска разделена на четыре части подобно четырём временам года, и каждая из частей имеет 90 пунктов, подобно числу дней в каждом времени года. На краях доски 72 пункта, подобно числу <пятидневных> недель в году. 360 камней поровну разделены на белые и чёрные, как Инь и Ян, доска квадратна и спокойна, камни круглы и подвижны». [3]
Таким образом, каждая партия становилась ритуалом упорядочивания хаоса и сотворения мира, где игрок выступал в роли демиурга.
Фотография демонстрирует правильный захват камня го-иши: указательный палец ложится сверху на камень, средний — поддерживает снизу.
Диалектика инь-ян и концепция Ци (жизненной энергии и дыхания) являются стержнем стратегии и эстетики вэйци.