Гиперреализм второй половины XX века: имитация реальности или искусство?

1. Концепция
2. Гиперреализм и фотография. Иллюзия реальности.
3. Уход от индивидуальности и авторского почерка в пользу выверенности
4. Тактильная иллюзия гиперреализма
5. Гиперреализм и искусство потребления
6. Библиография
7. Источники изображений

XX век — период возникновения и постоянного мелькания новых движений, каждое из которых обладает своей уникальной эстетикой и философией. Художники очень рьяно шли наперекор традиционным формам искусства, искали способы сказать то, чего ещё никто не озвучивал, и сделать это как можно более выразительно и индивидуализированно.

Шарлотта Дуглас писала, что в XX веке «вся Европа была как бы котлом,в котором варились разнообразнейшие эстетические концепции и стилистические новации» [1]

Гиперреализм возник как часть "возвращения к порядку»[2], реакция на новые направления XX века — абстрактное искусство и сюрреализм, которые требуют от зрителя особого погружения и интеллектуального усилия. В этом жанре как раз появляется возможность для отдыха: здесь нет мудрёных форм, неочевидных реминисценций и громких, кричащих высказываний, такие работы наиболее понятны нашему мозгу. И всё же отказ от собственного почерка и полное копирование реальности — смелый шаг для художника, и за этим решением, вероятно, тоже стоит множество причин.

Несмотря на то, что художники так или иначе отталкиваются от фотографии, они всё же занимаются моделированием новой, иллюзорной реальности. Гиперреалисты цепляют внимание, на первый взгляд, сухой и поверхностной демонстрацией филигранности своего мастерства, но их искусство так или иначе — больше, чем фотография, больше, чем простое копирование окружающей среды. Их работы часто выглядят непривычно как раз из-за того, что множество поколений одно за другим старалось найти новую, революционную форму, увидеть мир так, как это не сможет сделать фотоаппарат или сетчатка глаза.

В какой-то степени гиперреализм — это не копия реальности, а её критика через заимствование визуального языка фотоискусства. При первом столкновении с этим направлением кажется, что мы имеем дело с апофеозом миметического искусства — искусства, которое подражает реальности, делает её понятной и доступной для восприятия, но суть гиперреализма вовсе не в том, чтобы заменить реальность, а в том, чтобы продемонстрировать, чем она уже давно подменена: цифровизацией и виртуальностью.

Это течение второй половины ХХ века делает своим главным методом прямое заимствование эстетики, композиционных приемов и ограничений фотографии, до предела расширяет возможности как самого художника, так и зрителя, ведь за счет превосходной техники здесь любой обман, любое искажение не будет выглядеть неправильно и инородно.

Любая форма искусства по своей сути — ложь и иллюзия, рождение значимого для определенной группы лиц образа. Оно наделено определенными функциями, будь то эмоциональное воздействие, продвижение определенной точки зрения, субъективное послание, но эти функции раскрываются только во взаимодействии. Так и в гиперреализме: автор кладёт на зрителя ответственность за то, как произведение будет им воспринято. Можно посмотреть на картину и не отличить ее от фотографии, можно испытать отторжение от, возможно, излишней натуралистичности, а можно задуматься о том, что настолько точная работа с материалом и формой в масштабах всего изобразительного искусства, является, возможно, бесполезной, ведь есть гораздо более простые способы достичь практически такого же результата. В этом и заключается феномен гиперреализма.

Гиперреализм, в отличии от реализма, изначально был основан на работе с фотографией, на исследовании принципа работы объектива. Именно поэтому работы зачастую выглядят замороженно и ненатурально: на картинах запечатлен кадр, а не живое впечатление. Художник как бы помещает между зрителем и миром фотоаппарат. Такое искусство не подражает жизни — оно цитирует её документальное свидетельство, обнажая пропасть между ними.

Крупный план, кадрирование, а также чётко выстроенная композиция — особенности фотографии и зума объектива. Подобные ракурсы невозможны для человеческого глаза в городском пространстве, но типичны для фотоаппарата.

Художник пишет не просто пейзаж, не город, а его фотогеничный симулякр. Пишет образ того, как объектив фиксирует только поверхностные блики, не имея возможности проникнуть в суть пространства. Главными особенностями гиперреалистичной живописи являются стерильная безлюдность, усиленная правильность и чистота, что вызывает странное чувство причастности и одновременно отстраненности.

Гиперреалистичная живопись пугает тем, что претендует на статус документа, тем, что реальность заменяется на мёртвый, застывший образ, но художники говорят о том, что с фотоискусством происходит то же самое.

При столкновении с гиперреализмом возникает соблазн говорить исключительно о технической виртуозности. Однако это скорее не цель, а метод. Конечно, невозможно отрицать, что художники-гиперреалисты — мастера своего дела. Для столь точной передачи светотени и объема нужны десятилетия практики, а также глубинное и чуткое восприятие мира вокруг. И всё же гиперреализм скорее служит для деконструкции визуальных кодов фотографии и демонстрации ее статики и искусственности.

Сравнивая натюрморты реалистов и гиперреалистов, можно заметить, что в первом случае художник пишет с натуры, за счет чего мы ощущаем хрупкость, тонкость объектов, их наполненность светом и воздухом. В гиперреализме же внимание уделено идеализации композиции и света, но при этом передаче особенности изображаемого объекта со всеми его недостатками. Реализм более живой, но в вопросе честности уступает гиперреализму.