Гетеротопическое пространство в документальном кино Вернера Херцога

Познакомившись с документальными фильмами Вернера Херцога, невозможно не заметить, что пространство в его работах никогда не выступает исключительно фоном для человеческого действия. Ледники, джунгли, горные массивы, пещеры или снежные пустоты у режиссёра становятся самостоятельной визуальной и антропологической категорией, определяющей не только атмосферу фильма, но и способ существования человека внутри кадра. Герои Херцога — исследователи, одиночки, альпинисты, учёные, люди, одержимые идеей взаимодействия с экстремальной средой, — постоянно стремятся выйти за пределы привычного социального пространства и приблизиться к миру, существующему вне человеческого контроля. Однако режиссёр последовательно показывает невозможность полного освоения или понимания этого мира.

Важной теоретической основой исследования становится концепция гетеротопии Мишеля Фуко, описывающего пространства, нарушающие привычные режимы восприятия и человеческого опыта. При этом в данном исследовании природа не рассматривается как гетеротопия в буквальном смысле, поскольку у Фуко гетеротопии связаны прежде всего с социально организованными пространствами. Тем не менее документальное кино Херцога создаёт эффект «инаковости» среды: пространство визуально отделяется от повседневного мира и начинает восприниматься как среда, в которой привычные человеческие механизмы восприятия, контроля и самоопределения оказываются нестабильными. В своём исследовании я хочу проанализировать, каким образом Херцог через визуальные приёмы формирует образ пространства как автономной силы, существующей независимо от человека. Особое внимание будет уделено тому, как режиссёр использует масштаб кадра, длительные планы, композицию, монтаж и соотношение человеческой речи с изображением для создания ощущения дистанции между человеком и окружающей средой. Анализ будет проведён на основе документальных фильмов «Человек-гризли» (2005), «Белый алмаз» (2004), «Встречи на краю света» (2007), «Уроки темноты» (1992)«Гашербрум — сверкающая гора» (1984), «Счастливые люди: Год в тайге» (2010) и «Пещера забытых снов» (2010)— работ, в которых наиболее последовательно раскрывается интерес Херцога к антропологии пространства и человеческому существованию в экстремальной среде. Рубрикация исследования выстроена по принципу постепенного столкновения человека с пространством — от визуального отделения среды от привычного мира к попытке её освоения, понимания и последующего разрушения антропоцентрической иллюзии контроля. Первая глава посвящена пространству как визуально «иному» месту, существующему вне привычной социальной структуры. Во второй главе анализируется то, как экстремальная среда формирует способы человеческого существования, повседневность и даже тип героя, стремящегося к подобным пространствам. Третья глава рассматривает ограниченность человеческого восприятия и невозможность полного понимания мира, тогда как четвёртая посвящена разрушительному свойству пространства, визуально подчёркивающему хрупкость человека и невозможность подчинения окружающей среды человеческому взгляду.

Мишель Фуко определяет гетеротопии как реальные пространства, которые существуют вне привычной для человека системы отношений между обществом и существованием этого общества в определенном пространстве. Хочу сразу уточнить, что в данном исследовании, я не рассматриваю природные ландшафты как гетеротопии сами по себе. В строгом смысле у Фуко гетеротопии — это социально и культурно организованные пространства (например тюрьмы, больницы, музеи, кладбища), которые функционируют внутри общества, но одновременно отклоняются от его пространственного порядка.

Однако в документальном кино Вернера Херцога природные территории могут приобретать гетеротопические свойства не по своей сущности, а в процессе их кинематографической организации и восприятия. Иными словами, гетеротопия здесь понимается мной не как характеристика природы, а как способ её визуального конструирования и включения в систему человеческого взгляда. В документальном кино Вернера Херцога пространство изначально выступает отделённым от привычного человеческого мира и существует по собственной визуальной логике.

Например, через масштабные планы, пустоту кадра, минимизацию человеческого присутствия и созерцательную работу камеры режиссёр создаёт образ пространства как автономной и труднодоступной среды. У Херцога природа становится «иной», хотя онтологически она не является особым типом пространства.

Пространство в его фильмах часто появляется до человека, также формируя ощущение автономности среды ещё до включения человеческой фигуры в кадр. Создается чувство, что человек здесь лишний и его присутствие скорее неестественно нежели наоборот.

Например, такие локации как труднодоступные пещеры или поляны обитания медведей явно не подразумевают нахождение человека в них.

Однако в фильмах Херцога пространство не ограничивается функцией визуально изолированной среды. В логике Мишеля Фуко гетеротопия определяется не только как особое пространство, но и как среда, которая задаёт специфический режим функционирования находящихся внутри неё субъектов. В этом смысле пространства в документальном кино Вернера Херцога можно рассматривать как структуры, которые формируют поведение человека, определяя его телесные практики, ритм жизни и способы взаимодействия со средой.

В фильмах Херцога человек почти никогда не сталкивается с пространством напрямую — он использует какие-либо внешние средства, позволяющие приблизиться к его пониманию или преодолению его сопротивления. Чаще всего это созданные самим человеком предметы. Воздушные шары, транспорт для передвижения по снегу, экспедиционное и научное оборудование становятся визуальными маркерами постоянной попытки человека «достроить» собственное восприятие среды.