Фиолетовый король. Монополия на цвет.

Сегодня мужчина на сцене в каблуках, кружеве и фиолетовом не удивляет. Гарри Стайлз выходит в боа, Lil Nas X устраивает квир-провокации на «Грэмми», и это считывается как смелость, но не как шок. Кто-то должен был сделать это первым и сделать так, чтобы из скандала это превратилось в язык. Принс собрал этот язык первым. Маленького роста, чёрный, в кружеве и на каблуках: он вышел с образом, который в конце 70-х считывался как чистая провокация, а сегодня растащен на детали по всей поп-культуре.

1. Вступление
2. Цвет: фиолетовый как монополия
3. Тело: провокация, стратегия, разбор деталей
4. Гендер: андрогинность, как сила
5. Символ: Love Symbol, война с Warner Bros, SLAVE
6. Влияние - и есть вывод.
7. Источники

С цветом у Принса получилась тогда невозможная вещь, он его приватизировал. Пурпур исторически власть, сакральность и роскошь, это цвет королей и церкви. Принс берёт это, добавляет сексуальность и театральность, и выходит свой собственный оттенок смысла "величественно и желанно одновременно"

Принс начал еще в подростковом возрасте, но интересное нам -- цвет, срастается с ним в 1984 году, в момент «Purple Rain» — альбома, фильма и тура под одним названием, после которых артист навсегда становится The Purple One. Фиолетовый перестаёт быть просто цветом одежды. Он заливает вообще всё: свет на сцене, дым, задники, афиши, обложку и мотоцикл, на котором герой Принса ездит в фильме. Артист и пространство вокруг него становятся одного цвета и зритель в нее будто входит, а слушатель с диском в руках "пачкает" фиолетовым руки.

И вот цвет начинает работать сам по себе, без артиста. Любой концертный задник, любая обложка, любой мерч в этом пурпуре читаются как «принсовские» ещё до того, как появляется имя или лицо. Это высший брендинг, когда носителем смысла становится не логотип и не портрет, а просто тон. Этот цвет больше не забрать.

Принс растворял фиолетовый вокруг себя, но собственное тело вытаскивал в центр и им же высказывался.

Метод «провокация» рано. К эпохе «Dirty Mind» Принс выходил на сцену в каблуках и одних бикини-брифах. Мужчина подаёт своё тело как объект желания, что тогда было территорией женщин-исполнительниц, и новой эротикой ломает представление о том, как надо выглядеть чёрному артисту и просто артисту.

Дальше образ оброс деталями из рюш, кружева и жабо принс носил без извинений за заступление на женскую территорию. На «Gett Off» на MTV VMA 1991 Принс был в желтом кружевном костюме, но развернувшись посреди выступления оказалось, что брюки сзади открыты полностью.

*позже выяснилось, что костюмер использовала тонкую сетку, чтобы только создать иллюзию обнажённости и реального было меньше, чем казалось, но в этом и суть, что контроль им сохранялся и весь антураж был констуркцией и не случайностью

Тут есть тонкость, которую легко упустить. Принс подавал андрогинность как данность, а не «размывал гендер» в современном смысле. Я считаю это важным, потому что, когда мужчина выходит в макияже и на каблуках с заявлением «я имею право», то это спор с публикой. А у него не было спора, просто данность. И также важен расовый слой. Образ Принса был вызовом тому, как должен выглядеть и вести себя чёрный артист того времени и он показывал, что можно как угодно.

Лучшее доказательство того, что это работало именно как освобождение это слова тех, кто пришёл после.

Фрэнк Оушен, отдавая "дань" Принсу, говорил, что тот помог ему примириться с собственной идентичностью: «просто демонстрацией свободы и пренебрежения к архаичной идее гендерного конформизма». Каблуки и бикини, в которых Принс впервые вышел на ТВ, слово SLAVE на его лбу и смена имени на символ — для Френка в его высказывании всё это единый жест, «тотальное восстание против эксплуатации». То есть наследники (в контексте сцены) считывали войну Принса за свободу и собственное имя, как единую войну о праве распоряжаться собой. И именно туда — к символу, как оружию — ведёт следующая часть.