Фэнтези-вселенные в живописи XIX века: мифотворчество Врубеля и Васнецова

"Декоративно все и только декоративно." М. Врубель ^[1]

Долгие столетия искусство мало интересовалось фольклором культур, не имеющих отношения к Древней Греции. XIX век это резко изменил. С приходом романтизма творцы заинтересовались своими "корнями", стали обращать внимание на жизни простых людей и интересоваться наследием своих народов. Не обошел подобный интерес и русское искусство. Именно из этого интереса родилась живопись Венецианова и его учеников, искусство Федотова и Сурикова, а также, опосредованно, и всех Передвижников, а после мирискусников и еще многих и многих.

Особенно силен интерес к народной культуре был в литературе: фольклористы ездили по России, записывая сказки и песни со слов местных жителей, филологи всей страны обсуждали достоверность "Слова о полку Игореве", а Тургенев переодевался в крестьянина и "под прикрытием" общался со своими крепостными. Итак, ко второй половине XIX века в образованном читающем обществе образовался запрос на визуализацию образов русской культуры, которые к тому моменту стали уже хорошо известны и знакомы широкой публике. Из этой потребности и "родились" "сказочные" картины многих художников, из которых, пожалуй, наиболее известны и интересны двое - Виктор Васнецов и Михаил Врубель.

Несколько лет назад мне удалось лично познакомиться со многими картинами художников на двух выставках: "Михаил Врубель" (2021) и "Васнецовы. Связь поколений. Из XIX в XXI век» (2024). При этом, несмотря на большие размеры полотен и убедительную живопись, картины Виктора Васнецова произвели на меня гораздо меньшее впечатление, чем работы Врубеля. Так что тема визуального исследования интересна для меня в том числе для того, чтобы понять, что в произведениях Врубеля делает их такими притягательными и беспредельными.

Для исследования были отобраны самые яркие и интересные картины двух авторов, изображающие мифологические или фольклорные сюжеты.

В исследовании картины обоих авторов структурированы не в хронологическом, а «смысловом» порядке: каждая следующая картина углубляет понимание особенностей стиля художника, его авторского мифотворчества.

Для наиболее глубокого изучения темы мной был поставлен следующий ключевой вопрос:

Основной целью исследования было изучить картины двух современников, Васнецова и Врубеля, имеющие какое-либо отношение к русскому культурному прошлому (при том необязательно далекому). Найти сходства и различия в них и понять, какими были они - первые русские фэнтези-миры.

Но, прежде чем приступать непосредственно к нашим художникам, следует определиться с некоторыми терминами и ответить на вопрос - можно ли считать вымышленные миры Васнецова и Врубеля, которые они изображали на своих полотнах, фэнтезийными?

Термин "фэнтези" пришел в искусство из английской литературы XIX века, где он обозначал произведения приключенческого характера с любыми вымышленными, иррациональными, "фэнтезийными" элементами. С тех пор он много раз трансформировался и менял свое значение, однако в современном искусстввоведении (а также литературе, кинематографе, живописи и так далее) как правило обозначает жанр, имеющий целый ряд отличительных черт. Однако для исследования остановимся на нескольких основных характеристиках.

1. Создание автором воображаемого “вторичного мира”, который похож на “первичный” (то есть настоящий), но существует по своим, вовсе не рациональным законам, обладает свойствами, невозможными в нашей реальности.

2. Авторское мифотворчество (создание автором собственных мифоподобных образов и символов) соседствует с уже известными мифологическими или фольклорными образами.

3. Антропоморфизм фэнтези - на первом плане всегда герои и их поступки.

4. Эскапистская природа фэнтези - миры фэнтези призваны притягивать, манить своего читателя, отвлекать от реальности.

Все эти черты, характерные для фэнтези, встречаются также в работах Васнецова и Врубеля.

Васнецов стал, пожалуй, первым художником в истории русского искусства, который взял на себя задачу не просто проиллюстрировать какой-либо мифический или сказочный сюжет, но создать сразу на нескольких полотнах целостное изображение иного мира, образ которого является общим знаменателем многих его работ, связывает их друг с другом в одну сказочную вселенную.

Чтобы глубже понять принципы, по которым живет эта вселенная, нужно обратить внимание на несколько "сказочных" картин автора.

«Витязь на распутье» (1882) — одна из самых классических, "программных" работ Васнецова, в которой художник заложил основные черты своего "вторичного" мира.

Пейзаж на этой картине очень похож на наш реальный, первичный. Теплое закатное небо, дикорастущая полевая трава с мелкими невзрачными цветочками, темные холмы вдалеке. Однако эту привычность автор нарушает сразу несколькими элементами, которые по отдельности не представляют ничего особенного, но в сумме составляют образ того самого сказочного "распутья": поросшие мхом валуны, окружившие героя вороны, лежащие на первом плане кости - лошадиные и человеческие. Все эти символы в сумме указывают зрителю, что здесь витязь проходит свое (сказочное, былинное) испытание, и оно не будет простым.

Центральный элемент сюжета, камень с надписью — уже не деталь пейзажа, а магический артефакт, знакомый зрителю по русскому фольклору и задающий правила этого вторичного мира: три пути, три судьбы, никакой возможности обойти сложный выбор.

Полотно «После побоища Игоря Святославича с половцами» (1880) развивает и расширяет этот вторичный мир. Картина, написанная по мотивам "Слова о полку Игореве", изображает не саму битву и даже не подготовку к ней (о чем был "Витязь на распутье"), а ее итог - поле, усеянное телами павших воинов.

Композиция полотна выстроена так, что взгляд зрителя скользит не по пейзажу, а по лицам убитых — они не обезличены, у каждого своя поза, свое выражение лица, своя судьба. Погибшие красивы в своей скорби, их смерть (на поле боя, за бравое дело, как это всегда бывает в фольклоре) эстетизирована, превращена в часть эпического мифа. Чего только стоит выражение лица одного из воинов, который лежит лицом к зрителю, прислонившись спиной к щиту - оно спокойно, монументально, но преисполнено серьезности их миссии. В этом отражается еще одна отличительная черта фэнтези - антропоморфизм, центральное положение героя. На этом полотне герои уже мертвы, но это не умаляет их героизма и не переводит фокус на что-либо иное.

Настоящий антропоморфизм Васнецова можно увидеть на полотне "Иван-царевич на Сером Волке» (1889). Все внимание зрителя сосредоточено на центральных героях - Иване-царевиче и Елене Прекрасной. Даже волк, вынесенный в название полотна, становится скорее фоном и очередным сказочным символом, чем действующим героем.

В картине "Аленушка" (1881) Васнецов, нехарактерно для себя, изображает не сюжет, а состояние. Зритель видит лишь девушку, погруженную в глубокую тоску, в окружении осенней русской природы. Пейзаж при этом становится отражением состояния души героини, разделяет его упадок, будто сочувствует девушке.

И, несмотря на приглушенные тона леса на заднем плане, осенние листья на деревьях и темную воду, мир на этой картине притягивает взгляд читателя, зовет за собой. Это еще одна черта фэнтези - эскапистская природа. Миры фэнтези должны манить своего зрителя, отвлекать от реальности. С этим отлично справляются все "сказочные" полотна автора - даже поле недавно закончившейся битвы, даже темный лес, по которому спешит Иван-царевич, они все манят зрителя своей условной безопасностью: ничто в них героям не вредит и не угрожает, а наоборот, откликается и сочувствует им.

В более поздних работах Васнецов сохранил уже сформированные принципы своего вторичного мира, но отошел от буквального изображения действительности в пользу декоративной условности, открытых цветов и более простых образов "русскости". Так, на полотне "Спящая царевна" (1926) используется большое количество орнаментов, терем на заднем плане скорее вымышленно-сказочный, чем реально-исторический, а яркие красные колонны и разноцветные наряды героев (по сюжету первоисточника, сказки Пушкина, гостей свадьбы) создают ощущение почти лубочной картинки. Художник словно говорит: вот каким может быть русский миф — уютным, красочным, немного наивным, но безусловно добрым и безопасным.

Совсем иной оказывается фэнтези-вселенная Врубеля. Иной во всем - в настроении, в пластике, в технике, но, самое главное, - совсем иной в мифотворочестве.