Как современные фотокниги переосмысляют фотографии СССР

Советская семейная фотокнига традиционно воспринимается, как стандартный фотоальбом с архивными кадрами личной жизни, который зачастую задает образ «правильной» семьи позднего СССР. Анализируя примеры фотокниг, которых, на самом деле, не так много в отличие от архивных фотоальбомов, можно предположить, что образ, который транслировался в изданиях был не столько отражением реальности, сколько результатом культурных и идеологических норм того времени.

Отправной точкой исследования становится анализ фотокниги Оксаны Саркисовой и Ольги Шевченко «In Visible Presence», где через семейные архивы проявляется коллективный канон позднесоветской фотографии и устойчивые принципы. Далее исследование продолжает рассматривать четыре тезиса в ключе того, как современные издания переосмысляют позднюю советскую фотографию, отвергая ее правила. Постепенно рассматриваются то, как архив перестает быть альбомом и превращается в холст памяти, как смысл смещается с того, что изображено на то, какие книга вызывает эмоции, как современные фотокниги используют новые визуальные приемы и как современное переосмысление помогает по-новому взглянуть на прошлое, упомянув о настоящем.

В проблеме исследования скрывается то, что советская семейная фотография и альбом, в которых они хранились, считались нейтральными артефактами со стандартизированной обывательской жизнью. В современных фотокнигах этот архив перестает функционировать как закрытая семейная история и начинает рассматриваться как материал с личным художественным высказыванием. Это и приводит к радикальному изменению смысла фотокниг, наполненных новой структурой и смыслами.

Целью исследования является анализ авторских фотокниг и переосмысление устойчивых визуальных кодов. Важно выявить, какие художественные стратегии позволяют расширить или разрушить привычное понимание советской бытовой фотографии. А исследование новых форматов сможет показать, что архивная фотография перестает быть обычным статичным документом.

В формулировке гипотезы исследования хотелось бы заострить внимание на том, что современные фотокниги не только переделывают функции советской семейной фотографий, но и раскрывают их с новой стороны.

Таким образом, визуальное исследование строится на последовательном переходе и противопоставлении двух моделей: демонстрируя в начале пример «правильной» советской фотографии, а в последствии анализируя четыре тезиса, которые раскрывают новые форматы современных книг, в которых отвергаются устойчивые визуальные правила.

Начиная с хрущевской эпохи советский семейный фотоальбом начинает становится распространённой и довольно устойчивой формой бытовой визуальной культуры и коммуникации. Именно в этот период окончательно складывается «правильная» модель семейной фотографии за счет типовой структуры, приемов и интонации. Этот стиль очень строг и однотипен, но в то же время становится удивительно массовым, охватывающим совершенно разные социальные группы — от городских работников НИИ до сельских семей.

Роль семьи с каждым годом все больше и больше становится на важное место, а после окончания войны и вовсе идеализируется необходимость показывать благополучие, гармонию и стабильность. Фотоаппараты тоже становятся доступнее, модели «Смены» или «Зенита» позволяют людям самостоятельно документировать свою жизнь: поездка, праздник, утренник…

Благодаря этому семейные фотокниги перестают быть только чисто личными объектами, а начинают выполнять функцию визуального отчета о жизни семьи в соответствии с социальными нормами эпохи.

Фотокнига In Visible Presence (Оксана Саркисова, Ольга Шевченко) представляет собой не просто собрание семейных фотографий, но и попытку приблизиться к тому, как бытовая оптика советских людей фиксировала свою реальность и повседневную жизнь. В книге можно увидеть семейные снимки 1960-70х годов с определенными устойчивыми ритуалами, жестами, повторяющимися сюжетами.

Во-первых, в книге встречается характерная фронтальность съемки. В большинстве фотографий фигуры расположены строго по центру, лицо смотрит в камеру. Такая фронтальная манера будто выполняет негласный договор с фотографом — быть правильным, понятным, читабельным.

Во-вторых, в книге есть устойчивая композиционная фигура: отец — мать — ребенок. Из-за этого семейный фотографии становятся более структурными, и каждый человек на них занимает функционально «правильное» место внутри кадра.

Фоны и интерьер вокруг формируют особую материальность: семья через них демонстрирует порядок, достаток, уют. Но при внимательном рассмотрении видно, что предметы играют не только бытовую роль, но и символическую, они создают ощущение стабильности, показывают, что в «правильной» советской семье все должно быть именно так.

Если продолжать ветку «правильной» советской семьи, то важно отметить и наличие в нем отдыха и путешествий. Берег моря, санатории, лагеря — здесь фотографии становятся уже не такими постановочными и переходят в более свободный режим: появляется движение, смех, групповые кадры с неплотной композицией. Однако сравнивая с современными фотографиями в социальных сетях, все равно остается желание зафиксировать момент как «правильный».

Таким образом, исследование советской фотографий в издании In Visible Presence позволяет увидеть советскую изображения не только, как память о конкретных людях, но и как визуальный язык эпохи. Внимание к композиции, позам, бытовым деталям и повторяющимся сюжетам раскрывает скрытую структуру того, как советская семья формировала свое изображение.

Современная фотокнига, которая переосмысляет фотографии СССР старается никогда не работать с ними буквально. У авторов нет смысла восстановить «как оно было» и вернуть их в первоначальный бытовой контекст. Вместо этого современный автор использует архивные советские снимки как сырой материал, который можно переосмыслить, разобрать на части и выстроить с ним новую визуальную структуру. Если советский фотоальбом отражал ритуал, как надо показывать жизнь, то современная фотокнига пытается продемонстрировать то, что находилось между кадрами — эмоции, пустоты, забытые зоны… Такой архив становится не документом, а холстом для творчества и самовыражения. В этом разделе исследуются основные характеристики современных фотокниг с советскими изображениями, подкрепляя все это конкретными примерами.

Современные авторы стараются уходить от отображения стандартных семейных архивов и воспроизводить их, учитывая то, «а что было между постановочными кадрами?». В зине Юлии Бориссовой «Адрес» соединяются документальные фотографии улиц и домов с кадрами из семейного архива, рисунками и коллажами, передавая разрыв личной истории.

Книга сочетает три источника изображений — архивные семейные фотографии, собственные дневниковые снимки автора и цифровые пейзажи. Такая комбинация говорит за автора, что она родилась в СССР, попутешествовала и оказалась в России. Книга оформлена так, чтобы передать это ощущение изменения эпохи и движения. Например, изображения на разворотах разделяются пополам, располагаясь у края страниц, будто бы мир находится в движении и мы «проезжаем мимо него». Интересно также, что выбор бумаги в фотокниге разнообразен: архивные и дневниковые снимки напечатаны на матовой бумаге, а цифровые ландшафты на глянцевой.

Таким образом, эта фотокнига — пример того, как семейный фотоархив превращается в художественную форму, где фотография становится не просто документов, а фабулой, средством исследования памяти.

В современных фотокнигах главный упор не заключается в том, чтобы показать, кто и что изображено на фотографии. Здесь, наоборот, важны ощущение времени, какое напряжение читается в позах или белых пустотах или какие элементы эпохи неожиданно становятся ключевыми. Сегодня эти фотографии читаются не как хроника определенного периода, а как живой визуальный язык эпохи, от которого каждый зритель чувствует свою эмоцию.

Например, в книге Аллы Мировской «Старые семейные фотографии и объекты глубокого космоса» этот принцип проявляется особенно ясно: семейные снимки из советского периода не иллюстрируют конкретные события, а становятся частью визуальной метафоры, которая связывает личную историю автора с ощущением космической бесконечности.