I. Начало и формирование мужского образа (1900–1930е)
Первое десятилетие 20 века стало эпохой пересмотра стереотипов мужской идентичности. В условиях стремительного экономического роста, урбанизации и изменений в системе ценностей мужчины сталкивались с новым определением мужских ролей: от воина и добытчика до образа творца, интеллектуала и активного гражданина.
Все больше стало ощущаться напряжение между конвенциональной мужественной внешностью и сомнением в традиционных функциях мужчины.
Этот период, охватывающий несколько ключевых культурных пластов, таких как модернизм, авангард, массовую культивацию нового образа героя, стал местом возникновения и трансформации основ мужского образа в искусстве, моде и повседневной жизни.
Бомонд в летних нарядах на морском курорте Довиль во Франции, 1903
1900е годы: классический код мужской силы
В начале века мужской образ во многом опирался на наследие романтического героя, на аграрно-промышленный идеал и на жесткую дисциплину военного времени.
В журналах, портретной фотографии и модных публикациях прослеживались черты сдержанности, прямой осанки и уверенного выражения лица.
В костюме-тройке, с воротниками-стойками и строгими линиями пальто и костюмов, формировался визуальный образ мужской стабильности и мужского достоинства.
Фотографии героических портретов подчеркивали физическую форму, чистоту линий и целостность образа, признаки, связывавшие мужчину с понятием чести, ответственности и общественного долга.
1910е: модерн и переосмысление мужественности
С приближением 1910-х мужской образ начинает смещаться под влиянием модернистских идей и новых художественных течений. В фотографии и искусстве доминируют новые языки выражения: более открытые ракурсы, необычные композиции, эксперимент с светотенью.
В этом контексте мужская идентичность перестает быть лишь внешним набором атрибутов и переходит в плоскость внутреннего состояния: сомнения, интеллект, интерес к культуре и искусству.
Такие сдвиги отражаются в повседневной одежде. Костюмы становятся менее жесткими, ткани свободнее, фасоны чуть более расслабленные, но без потери элегантности. Мужчина начинает позволять себе показывать индивидуальность через аксессуары, прически и внутреннюю саморефликсию, что становилось выражением новой свободы в культуре.
1920е: образ гражданина — образ лидера
Первая мировая война и последующая политическая нестабильность 1910–1920-х годов усилили идею мужчины как гражданина и патриота, но одновременно подорвали прежнюю веру в образ героя-охранителя.
В послевоенной Европе и Америке формируется новый миф о «мужчине-работнике» и «мужчине-новаторе»: он авторитарен в вопросах ответственности, но открыт к изменениям и отвергает старые догмы.
В моде и фотографии появляются субъективные портреты более эмоциональных, иногда даже уязвимых мужских персонажей, которые не скрывают усталость и сомнения, но сохраняют достоинство и понимание своей цели.
Внешний стиль начинает подчиняться идее комфорта, практичности и сдержанности: от функциональных костюмов до удобной обуви и практичных тканей, отражая переход к новому ритму жизни.
Появление новых художественных течений, киноиндустрии и массовой культуры расширило спектр мужских образов. Фотографы и дизайнеры активно экспериментировали с театральностью и символами мужественности. Влияние кино, театра и литературных архетипов приводило к созданию образов «мужчины-мечты» и «мужчины-реалиста» — персонажей, чьи внутренние миры и внешняя статика дополняли друг друга.
В моду входили элементы и из более привычного для женского гардероба: шаровары, пальто свободного кроя, более мягкие линии, что подчеркивало постепенное стирание жестких границ между мужским и женским стилем и свидетельствовало о растущей толерантности к разнообразию мужской идентичности.
1930е: новые источники мужской идентичности в науке, гуманизме и идеологии
В медиа этого периода фиксировались фигуры интеллектуалов, художников и инженеров, то есть мужчин, чьи роли выходят за рамки «добытчика» и « защитника» и включают становление гражданского лидера, исследователя, творца.
Визуальные образы демонстрировали уверенность без жесткости, силу через профессионализм, а не только физическую мощь. В этот период начинается более системная рефлексия о мужественности как культурном конструкте, формируемом образовательными, экономическими и технологическими процессами.
Музыка и спорт вносят новую динамику в мужской образ. Ритм, энергия, физическая активность становятся ценностями, которые визуально оформляются в спортивно-элегантной стилистике: в майки, куртки-бомберы, шерстяные костюмы с более спортивной посадкой.
Кино и театральная эстетика дают новые способы выражения характера: жесты, взгляд, постановочные ракурсы, которые влияют на то, как мы видим мужественность, уверенность и эмоциональность.
Художественная и бытовая культура внедряют в образ мужественности элемент гуманизма. Умение мыслить критически, владение ремеслом и забота о ближних становятся неотъемлимыми качествами мужского образа.
Vogue, 1930
II. Маскулинность как модерн (1930-1950е)
Vogue, 1930
Послевоенные годы завершают движение модерна в мужской моде, закрепляя новые принципы самовыражения: открытость к эксперименту, уход от излишней амуниции к более расслабленным и практичным формам.
1. «Newest styles for men». The New York Public Library, США, 1940-е гг. 2. Nine Jean Choiselat illustrated men’s fashion prints, Spring-Summer 1947 г.
Лаконичный костюм-тройка, пальто-карбон, облегающие брюки и аккуратная укладка — это уже не набор элементов для демонстрации власти, а инструменты повседневной уверенности и индивидуальности. В этом этапе модерн проявляется в синтезе традиционного и нового: мужской образ обретает мягкость, но не теряет своей позиции в культуре. Маскулинность становится многослойной; она сохраняет дисциплину, но допускает юмор, неожиданность и открытость.
Архив журнала Vogue, 1953 г.
1. Джеймс Линн, 1955 г., Vogue 2. Элвис Пресли, 1956 г., Vogue
III. Эра рока и мотокультуры (1960–1970е)
Энди Уорхол с участниками «Фабрики», Нью-Йорк 1969 г. Ричард Аведон (Vogue, предоставлено галереей Hamiltons)
Этот период стал поворотным для мужской модной фотографии: она не просто фиксировала стиль, она участвовала в конструировании новой городской идентичности, подвижной, агрессивной и одновременно романтической. Глянец и уличная грязь: эти противоречия сплавились в образах, где мужчина перестал быть образцом безупречного вкуса и стал носителем энергии свободы, музыки и скорости.
Энди Уорхол, фото: Ричард Аведон, 1969 г.
Визуальная эстетика рока и мотокультуры нашла своё выражение в резкой контрастности кадров, агрессивной экспозиции и динамике ракурсов.
Фотографии часто работали на ощущение движения: длинные тени, обрывистые линии, яркие контрасты светотени подчеркивали ощущение поля боя между индивидуальностью и социальными нормами. Мотоциклист становится не просто держателем техники, а символом скорости, мужской автономии и риска.
The Beatles, Пол Маккартни, Джон Леннон, Джордж Харрисон и Ринго Старр, 1963 г. Фото: Vogue Великобритания, архив Daily Herald/Getty Images
1. The Rolling Stones, фото: Хиро, 1976 г. 2. Джин Шримптон, фото: Девид Бейли, 1962 г.
Ключевые фигуры и источники визуального языка этого периода, которые оказали влияние на мужскую фэшн‑фотографию, включают рок сцену Великобритании и США, где журналы мод и музыкальные журналы стали единым полем для экспериментов: сочетания противопоставленных эстетик, например грубые кожаные образы в паре с ярким сценическим светом, и наоборот - более сдержанные, но наполненные энергией кадры, фиксирующие момент музыки в процессе ее рождения.
Джими Хендрикс выступает в Королевском Альберт-холле в Лондоне, 1969 год. Дэвид Редферн, Vogue
