Содержание
- Концепция
- Суждение вкуса: Заброшенность как условие незаинтересованности
- Целесообразность без цели: Природа и задания
- Возвышенное
4.1. Динамическое 4.2. Математическое - Вывод
Концепция
Почему люди находят прекрасное в том, что является воплощением распада и упадка?
Взрослые люди часто воспринимают архитектуру заброшенных зданий как демонстрирующую жестокость, беспощадность и ненужность человечества. Она может актуализировать чувство страха, тревоги и беспомощности перед обстоятельствами судьбы и жизни. Восприятие подобных объектов для них может быть связано с воспоминаниями: глядя на заброшенное здание, взрослый человек может представить себе время, когда такой объект или постройка еще функционировали, то есть приносили пользу обществу: в них жили, работали или занимались какой-либо научной или производственной деятельностью.
Заброшенность зданий, как объекта восприятия, представляет собой уникальный когнитивный диссонанс, ставя под сомнение традиционные представления о прекрасном, возвышенном и заставляя искать новые теоретические инструменты для его осмысления. В поисках ответа на сложные вопросы о человеческом восприятии и суждениях вкуса, я обратилась к третьей книге Иммануила Канта "Критика способности суждения". В данном трактате раскрываются, которые находятся на пересечении областей философии и искусства.
В этом визуальном исследовании я постараюсь ответить на парадоксальный вопрос "Почему мы находим прекрасное в том, что является воплощением распада и упадка?". Ответ на этот вопрос не лежит на поверхности. Он требует выхода за рамки простого описания заброшенных сооружений. Вместо этого появляется необходимость соотнести форму архитектуры разрушенной временем и чувства, которые она вызывает при взгляде на нее. Именно здесь на помощь приходит классическая эстетика Иммануила Канта, разработанная в «Критике способности суждения». Цель данного визуального исследования — провести детальный анализ эстетики заброшенных пространств через призму ключевых концепций кантовской философии. В данном визуальном исследовании последовательно рассмотривается, как незаинтересованное суждение вкуса позволяет нам отделить грубую форму от трагического содержания; как принцип «целесообразности без цели» проявляется в новой, спонтанной гармонии, которую создают природа и время на руинах памятников архитектурного искусства; и как именно мощь и масштаб запустения рождают переживание возвышенного, которое в свою очередь, является высшей формой эстетического опыта, в котором страх перед безличной силой распада сменяется торжеством человеческого разума, способного эту силу постичь.
Заброшенность как условие незаинтересованности
«Каждый согласится, что суждение о красоте, к которому примешивается малейший интерес, пристрастно и не есть чистое суждение вкуса. Для того чтобы выступать судьей в вопросах вкуса, надо быть совершенно незаинтересованным в существовании вещи, о которой идет речь, и испытывать к этому полное безразличие».
Часто можно услышать, что заброшенные здания вызывают «романтическую тоску» или «ностальгию». Однако, Кант помогает нам провести важное разграничение между этими чувствами. Ностальгия и грусть по утраченному это формы заинтересованности, эмоциональной вовлеченности человека в историю и прошлое объекта.
Но эстетическое суждение по Канту начинается тогда, когда мы отвлекаемся от этой истории и начинаем видеть композицию: строгий ритм оконных проемов, создающий сложный световой рисунок, хаотичный, но визуально сбалансированный беспорядок на полу заброшенного зала, графичность теней от луча света на стенах покинутой архитектуры. Мы наслаждаемся не ностальгией по прошлому заводского цеха, а визуальной гармонией, рожденной из хаоса и распада. Мы отделяем форму от содержания, и именно форма становится объектом нашего незаинтересованного суждения.
Таким образом, заброшенность выступает не помехой, а условием, при котором, появляется возможность переживания подлинно эстетического опыта. Условие заброшенности архитектуры отсекает все виды практического и сентиментального интереса, заставляя нас столкнуться с объектом в его чистой, освобожденной от функции, данности. Мы начинаем видеть красоту в том, что лишено ценности. Заброшенный объект становится идеальным примером «суждения вкуса», демонстрируя, что эстетическое удовольствие заложено не в свойствах здания, а в особом, незаинтересованном отношении к заброшенной архитектуре человека. Это отношение открывает нам путь к следующему, еще более глубокому уровню анализа , а именно, к пониманию того, как на этих руинах рождается новая, непреднамеренная целесообразность.
Целесообразность без цели: Природа и здания
Если первая часть исследования была посвящена условию возможности эстетического суждения, о настоящий раздел обращается к его содержательному наполнению. Речь идет о кантовском принципе «целесообразности без цели», который находит в феномене заброшенности свое предельно наглядное и глубокое воплощение.
«Суждение вкуса, на которое привлекательность и трогательность не оказывают влияния, которое, следовательно, имеет своим определяющим основанием только целесообразность формы, есть чистое суждение вкуса».
Для примера возьмем Санаторий "Позитрон". Его форма была подчинена функции: окна предназначены для освещения, бетонные стены нужны для поддержания конструкции. Эта целесообразность была утилитарной, сконструированной человеческим разумом. Заброшенность разрывает эту связь. Утилитарная цель санатория утрачивается, и объект перестает быть «зданием» в своем первоначальном смысле.
Однако, как утверждает Кант, прекрасное представляется нам целесообразным, хотя мы и не можем указать его конкретную цель. Тогда каким образом нечто, утратившее свой первоначальный смысл, может казаться более, а не менее целесообразным? Ответ заключается в том, что на смену целесообразности функциональной приходит целесообразность эстетическая. "Позитрон" перестает восприниматься как неудавшийся санаторий, но начинает восприниматься как успешная руина. Ее новая «цель» заключается не в обслуживании человеческих нужд, а в собственном бытии как уникальном визуальном феномене. Ее форма, освобожденная от служебной роли, вступает в диалог с природой. Этот диалог порождает новую, спонтанную гармонию.
