Концепция
В этом визуальном исследовании рассматривается один из приёмов модернистской живописи 1910-х годов: появление в картине букв, отдельных слов, газетных фрагментов, вывесок, цифр и этикеток. Важно сразу уточнить: речь идёт не о тексте в смысле манифеста, литературного произведения или связного высказывания. В большинстве выбранных работ мы видим не полноценный текст, а элементы слов - короткие надписи, обрывки печати, части вывесок, газетные заголовки, цифры или отдельные буквы. Именно поэтому тема сформулирована как «элементы слов»: эти фрагменты можно частично читать, но они одновременно остаются формой, пятном, знаком и частью композиции.
Такой приём особенно важен для кубизма и кубофутуризма, потому что эти направления меняют само понимание картины. Традиционная живопись долго строилась как окно в изображённый мир: зритель должен был увидеть пространство, предметы, людей и понять, что происходит. Кубисты Пабло Пикассо, Жорж Брак и Хуан Грис начинают действовать иначе. Они дробят предмет на плоскости, показывают его сразу с нескольких сторон, соединяют разные точки зрения и вводят в живопись фрагменты повседневной городской культуры — газеты, этикетки, буквы, имитации дерева, куски бумаги. Из-за этого картина перестаёт быть только изображением предмета. Она становится поверхностью, где встречаются вещь, знак, материал и след современной жизни.
В русском кубофутуризме этот приём получает другое звучание. Художники не просто повторяют европейский кубизм, а перерабатывают его через собственный опыт города, скорости, вывесок, театра, книги, зауми и алогизма. Особенно важно, что некоторые русские художницы и художники были напрямую связаны с французской художественной средой. Поэтому русские кубофутуристы оказываются не вне европейского модернизма, а внутри активного обмена идей. Они перенимают дробление формы и интерес к словесному фрагменту, но используют его более резко: буква или вывеска у них часто передаёт не спокойную повседневность кафе, а шум, скорость, столкновение предметов и ощущение разорванного современного мира.
Главный вопрос исследования звучит так: как элементы слов меняют восприятие картины? Помогают ли они зрителю понять изображение или, наоборот, делают его более сложным? В одних работах слово похоже на подсказку: оно напоминает о газете, кафе, песне, вывеске или документе. В других оно не объясняет изображение, а сбивает привычный взгляд: зритель начинает читать фрагмент, но сразу сталкивается с тем, что слово обрезано, включено в плоскость, смешано с предметами или превращено в декоративный ритм. Получается двойной режим восприятия: один и тот же элемент можно читать как слово и одновременно видеть как форму.
Главный вопрос исследования звучит так: как элементы слов меняют восприятие картины? Помогают ли они зрителю понять изображение или, наоборот, делают его более сложным? В одних работах слово похоже на подсказку: оно напоминает о газете, кафе, песне, вывеске или документе. В других оно не объясняет изображение, а сбивает привычный взгляд: зритель начинает читать фрагмент, но сразу сталкивается с тем, что слово обрезано, включено в плоскость, смешано с предметами или превращено в декоративный ритм. Получается двойной режим восприятия: один и тот же элемент можно читать как слово и одновременно видеть как форму.
(1) Европейские кубисты: слово как фрагмент современной жизни
Кубисты разрушили привычное изображение предмета. Вместо одного устойчивого вида они показывали предмет как набор граней, плоскостей и фрагментов. В такой живописи буква оказалась очень важной: она плоская, узнаваемая и связана с реальной городской средой. Газета, вывеска или этикетка как будто возвращают зрителя в мир кафе, улицы, стола и разговора, но при этом сами становятся частью картины.
С этого начинается исследование: слово перестаёт быть только сообщением и становится визуальным материалом.
1.1
Жорж Брак. «Португалец», 1911 год
Фигура музыканта почти растворяется в коричневых и серых плоскостях. Тело, инструмент и фон трудно отделить друг от друга. На этом фоне буквы и цифры выглядят особенно заметно.
Буквы не складываются в обычную фразу. Они напоминают вывеску, афишу или знак городского пространства. Поэтому зритель одновременно пытается узнать фигуру и прочитать отдельные элементы.
1.2
Пабло Пикассо. «Ma Jolie», 1911–1912 год
Надпись MA JOLIE кажется самым понятным элементом картины. Она отсылает к популярной песне и к личному прозвищу Марсель Умбер, возлюбленной Пикассо. Но сама фигура спрятана внутри кубистических плоскостей.
Получается важный эффект: слово понятно, а изображение сопротивляется прямому узнаванию. Надпись не превращает картину в простой портрет. Она скорее даёт ключ, но ключ открывает не рассказ, а загадку.
1.3
Пабло Пикассо. «Натюрморт с плетёным стулом», 1912 год
Эта работа важна не только из-за букв, но и из-за самого принципа коллажа. В картину входит клеёнка с узором плетёного стула и верёвка по краю. Предмет уже не только изображается краской: в работу входит готовый материал.
Фрагмент JOU можно связать со словом journal — «газета», а также с jeu — «игра». Но слово не дано целиком. Оно остаётся обрывком, как кусок разговора или газетной полосы на столике кафе.
1.4
Жорж Брак. «Блюдо с фруктами и стакан», 1912 год
Жорж Брак использует приклеенную бумагу с имитацией дерева. Это меняет саму природу картины: перед нами уже не только изображение стола или предметов, но и реальный фрагмент материала, включённый в композицию.
Буквы здесь не служат длинному чтению. Они помогают почувствовать, что в картину вошла городская и бытовая реальность.
1.5
Хуан Грис. «Натюрморт перед открытым окном, площадь Равиньян», 1915 год
У Гриса газетный фрагмент включён в собранную композицию. Мы узнаём стол, бутылку, стакан, окно и городское пространство за ним.
Газета всё равно не читается как обычная новость. Слово Le Journal даёт знак современной жизни, а не конкретное сообщение. Газета становится частью натюрморта так же, как бутылка или фруктовница.
1.6
Джино Северини. «Динамический иероглиф Бала Табарен», 1912 год
Северини был футуристом, но жил в Париже и соединял кубистическое дробление с темой движения. Его картина посвящена ночному клубу Bal Tabarin. Здесь слово уже почти превращается в звук: оно передаёт танец, музыку, ритм и шум городской жизни.
(2) Как приём меняется у русских кубофутуристов
Русские художники не просто копировали европейский кубизм. Они получили от него сильный импульс: дробление предмета, интерес к плоскости, коллажу, газетам, вывескам и буквам.
Особенно важен парижский опыт. Любовь Попова и Надежда Удальцова в 1912 году поехали в Париж и учились в Académie de La Palette, где занятия вели художники, связанные с кубизмом, в том числе Жан Метценже и Анри Ле Фоконье.
В русском кубофутуризме элементы слов становятся более резкими. Это уже не только газета на столе и не только буквы в натюрморте. Это вывески, уличные фрагменты, обрывки афиш, газетные полосы, цифры, документы и типографика книги. Они передают ощущение современного мира, который невозможно увидеть спокойно и целиком.
