Дом престарелых

Дом престарелых как пространство, не относящееся к пенитенциарным учреждениям напрямую, тем не менее становится продолжением выстроенной цепочки «казенных учреждений». Дисциплинарная власть здесь практически на проявляет себя, однако именно систематизация, контроль, обобщенность по отношению к своим подопечным (что выделяет такой тип учреждений) указывают на то, что дом престарелых также относится к категории казенных домов. Человек оказывается здесь не всегда добровольно, он становится будто невидимым для тех, кто находится извне, кто не помещен в изоляцию. В главе рассматриваются работы, которые художники создают вместе с подопечными домов ухода и то, как эти проекты перекликаются с произведениями концептуалистов; кроме того, рассматриваются те практики, которые направлены на поддержание активности, а также работу с воспоминаниями, что выступает не только как способ терапии, но и художественный эксперимент.

Художница Екатерина Муромцева, пожалуй, одна из главных (если не главная) фигур, которые связали свою практику с домами престарелых в России. Все началось с волонтерства: вместе со студентками филфака Муромцева посетила один из домов в Товарково, познакомилась с его жителями, после чего начала регулярно выезжать в Тульскую область и встречаться с новыми людьми.

Общаясь с пожилыми людьми, Екатерина становилась их собеседником и слушателем, обменивалась опытом, погружалась в среду дома, стараясь совмещать волонтерство с художественными практиками. Так родились два больших проекта: «Каникулы» и «Наш ответ московским концептуалистам», в которых искусство находит связь с подопечными «казенного учреждения» и преобразовывает его пространство.

«Каникулы» были проведены Муромцевой в стенах Товарковского дома для престарелых, где художница провела несколько недель. Участниками стали сами его обитатели, которые вместе с Екатериной рисовали знакомые ностальгические ковры с пейзажами, тем самым обходя запрет на развеску этих самых ковров. Как говорит сама художница в интервью изданию «Искусство»,

Было необходимо найти те вещи, которые заинтересовали бы всех участников процесса, были бы близки и понятны для них. Итогом стала серия нарисованных ковров, а также фотографии авторов на их фоне как отсылка к многолетней портретной традиции, знакомой, пожалуй, каждому человеку на постсоветском пространстве.

Другой проект, в который входит три серии работ, начался с реакции одного из жителей дома Игоря Андрианова на принесенный каталог с работами Эрика Булатова. Изучив каталог, мужчина вынес вердикт, что сочетание текста и картинки напоминают ему постеры о Советском союзе, но содержание текстов он бы изменил.

Так начался проект «Наш ответ московским концептуалистам», который фокусируется на трех авторах: Эрике Булатове, Илье Кабакове и Павле Пепперштейне. Изначально автором был только Игорь Андрианов: он создавал типографические изображения, лозунги, которые отсылали к работам Булатова, переосмысляли его представления о жизни в союзе и собственной биографии. Позже присоединились другие обитатели дома, которые на сайте проекта указаны как бабушки Роза, Вера и Катя.

После посещения выставки Ильи Кабакова жители дома в Конаково переняли эстафету, «отвечая» концептуалисту через коллажи, дополненные авторскими подписями.

Финальной частью проекта стали «ответы» Павлу Пепперштейну, в которых пожилые люди рассуждали о том, что ждет их и страну через 100 лет.

«Наши ответы» — яркий пример того, как можно уходить от восприятия искусства в «казенных учреждениях» как средства исключительно арт-терапии, направленной на «выздоровление» подопечных. Инклюзия подразумевает интерес и активное участие всех, кто занят в проекте, реакцию и желание сказать что-то самостоятельно. Проект Екатерины Муромцевой — о горизонтальных связях, которые выстраивает художник, попадая в среду тотального контроля и иерархии власти. Автор ищет точки соприкосновения, то, что вызывает обратную связь, и останавливается на этом, дает возможность проявиться агентности участников процесса, а не выступает в роли «воспитателя». Сам художник становится соавтором, дает импульс, который увлекает окружающих, а не становится чем-то навязанным «сверху».

«Даже если воспринимать их как персонажей, то и я вместе с ними такой же персонаж. Я тоже есть на этой выставке. Вот она я — вместе с бабушками ковер рисую. Поэтому это не „их ответы“, это „наши ответы“ Булатову, Кабакову и Пепперштейну. Поскольку для меня отношения с бабушками и дедушками максимально личные, мне больше всего хотелось бы избежать их использования для целей своего проекта». — отвечает Муромцева на вопрос о восприятии участников проекта как героев работ Кабакова[2].

В другом ракурсе дом престарелых оказывается изображенным в работах Бэлы Шаевич, переводчицы и писательницы, которая представила на 2 Триеннале современного искусства в музее «Гараж» (2021) серию масштабной графики. Используя цветные карандаши, художница изображает сцены из дома престарелых так, будто они перенесены в реальность мультипликации с яркими неестественными цветами, стилизованными персонажами. Герои картин густо населяют пространство, выстраиваясь в истории, «распутывать» которые можно долгое время.

В интервью художнице Виктории Ломаско, которая порекомендовала Бэлу к участию в Триеннале, Шаевич говорит, отвечая на вопрос о связи писательской и художественной деятельности: